Лугры

Барбандаш сразу же переменился в лице, пристально посмотрел на ожерелье из луковиц на шее гостя, подошёл к нему и одну луковицу оторвал, потом посмотрел на нее и сказал:

– Ну, хоть мой брат и того, – он покрутил пальцем у виска, – но всё же вспомнил обо мне.

После сказанного он откусил половину луковицы вместе с кожурой и принялся жадно жевать.

– Яблочки – что надо! – наконец проговорил он.

Мирек смахнул землю со скамейки и сел за стол, на котором с одного края лежали травы и коренья, а с другого – стоял помятый жестяной котелок.

– Настой?! – радостно спросил он.

Он живо достал сосуд, вытащил зубами пробку и выплюнул её на пол, принюхался и сказал:

– Ну точно! Из слизняков!

Он запрокинул бутылку, сделал несколько глотков и выдохнул с таким выражением на лице, будто у него сейчас глаза вывалятся из глазниц.

– Ну и гадость! – проговорил он, снова опрокинул бутылку и сделал ещё несколько глотков.

Вновь выдохнул и сказал:

– Прямо-таки невозможная мерзость!

Потом он отдышался, отплевался – и спросил гостя, но уже дружелюбным тоном:

– Так о чём ты там говорил?

– Я говорю, в деревне беда, лугры работать не хотят. Говорят, мол, какой в этом смысл, всё равно рано или поздно придёт конец, – сказал Мирек.

– Чему придёт конец? Работе? – не понял Барбандаш и оторвал ещё одну лукавицу от связки.

– Всему, – безнадёжно пояснил Мирек, снял связку с шеи и положил её на стол.

– Так-так-так, – протараторил Барбандаш, – всему придёт конец.

Он ещё откусил от луковицы, но уже не так жадно и задумался. А в следующую секунду его будто осенило, и на его лице изобразился ужас.

– О леший! – прокричал он. – А ведь и правда всему придёт конец! Что же нам делать?!

Хрулль схватился за голову и забегал по комнате. Мирек насторожился. Он вспомнил, как говаривали о том, что на болото лучше и носа не показывать, так как в здешних местах можно враз сойти с ума.

– Ладно-ладно, я пошутил, – успокоил его Барбандаш и тут же принял серьёзный, почти героический, вид.

Он положил руки на пояс и принялся расхаживать по комнате широкими шагами, будто хотел измерить её длину.

– Значит, говорят, придёт всему конец. Очень интересно, – говорил он с расстановкой, – а если конец придёт, значит, было начало. А начало чего? Начало конца, стало быть.