Женщина с дурной репутацией

Марк подумал, не представить ли молодому человеку бледную куртизанку, явившуюся к нему прошлой ночью. Она красива и очень опытна, однако, к несчастью, Марк никак не мог вспомнить ее имени. К тому же казалось, Бальтазар без всякого труда привлекал к себе женское внимание. Внизу под ними красавица с серебристо-светлыми волосами, безмятежно расположившись в гондоле и выставив напоказ ноги в алых чулках, ослепительно улыбнулась ему и помахала рукой. Бальтазар в свою очередь еле заметно кивнул ей. Видимо, неутоленная страсть вряд ли связана с плотскими наслаждениями.

Здесь должно было скрываться нечто более глубокое.

– Говорят, дож к вам очень благоволит, – заговорил Бальтазар, не сводя глаз с женщины в алых чулках. Его голос звучал беспечно, только напряженные плечи выдавали подлинные чувства.

– Мне очень везет с тех пор, как я приехал в Венецию, – ответил Марк. – Многие люди добры ко мне.

– Разве они могут вести себя иначе? Вы ведь Лев. Мой отец тоже выказывает вам огромное уважение.

Марк внимательно смотрел на молодого человека и подавил вспышку раздражения со свойственным венецианцу умением притворяться.

– У нас с вашим отцом общее дело.

– Разумеется, это взаимовыгодное предприятие?

– А разве может быть иначе?

– Да, вы правы. – Бальтазар отвернулся от светловолосой красавицы и взглянул на Марка. Его глаза сейчас напоминали поверхность моря, почти радужные. – Однако не все рады тому, что вам оказывают почести. Вас считают всего лишь кондотьером, наемником морской державы.

– Синьор Бальтазар, я и раньше сталкивался с всепоглощающей завистью. Это спутница любого мужчины, имеющего хотя бы какое-то влияние. Но я ценю ваше предостережение.

На мраморной лестнице за пределами комнаты раздались шаги, послышалось слабое эхо мужского смеха. Взгляд Бальтазара устремился к двери.

– Мой отец не допустит никакой угрозы своему положению. Даже если она исходит от его деловых партнеров.

– Я не собираюсь стать советником дожа. Очень скоро я покину Венецию.

– Синьор Веласкес, все же в этой жизни осторожность не помешает, – заметил Бальтазар, кивнул и, не сказав ни слова, неровной походкой, свойственной молодости, отошел от окна, пройдя мимо отца, возникшего в дверях.

– А, синьор Веласкес, – приветливо заговорил Эрмано, – рад видеть, что мой сын оказывает вам гостеприимство, пока я занят делами. Я послал за вином и закусками.

– Ваш сын показался мне перспективным юношей, – заметил Марк.