Женщина с дурной репутацией

Он повернулся и закрыл окно, поскольку в мраморной комнате в конце дня становилось холодно. Внизу на драгоценных камнях белого дублета Бальтазара мелькнул свет факела, когда тот ступил в гондолу светловолосой куртизанки. Она обняла его за шею и прильнула к нему, когда гондола заскользила по воде.

– Перспективный? – Эрмано посмотрел на канал, прищурив глаза. – Очень мило, что вы так говорите, и, разумеется, я возлагаю на него большие надежды. Бальтазар мой единственный сын. Однако боюсь, что он много унаследовал от своей матери.

Она из знаменитого рода, но слабая духом.

Рукой, усеянной кольцами, Эрмано указал на один из последних портретов с изображением бледной, пышной дамы в атласе, соболях и драгоценностях. Четвертая графиня Грацциано. Марк сделал вид, что внимательно рассматривает портрет, однако в действительности наблюдал за графом. Они с Грацциано были почти одного роста, но граф крупнее, плотнее, его когда-то мускулистое тело постепенно заплывало жиром. Словом, стареющий, но сильный лев, сохранивший бдительность и не собиравшийся уступить свою славу какому-то жалкому щенку.

– Знаете, я был женат четырежды? – задумчиво спросил Эрмано. – Все жены богатые и знатные, прилично приумножили мое состояние, и только одна подарила мне ребенка, который выжил. Очень мрачного и слабого ребенка. Я боюсь за судьбу всего нажитого, когда уйду в мир иной.

– У многих юношей наступает время, когда они всем недовольны. Синьор Бальтазар молод. Он вполне сможет избавиться от этого.

– Надеюсь на это.

 – Эрмано посмотрел на Марка, его глаза были столь же зелеными, как у сына, но более сосредоточенными. – Синьор Веласкес, могу поспорить, вы не переживали подобного времени. Вашим родителям очень повезло с таким сыном.

– Синьор Эрмано, я передам моей матери ваши добрые слова, – сказал Марк, едва не рассмеявшись над тонкой иронией судьбы. – Возможно, они помогут ей забыть мое юношеское бунтарство, когда я восставал против ее намерения сделать меня священником.

– Ваш отец жив?

Марк тут же вспомнил Хуана Веласкеса, высокого, смуглого, вспыльчивого и столь же отходчивого.

Он научил Марка всему, что следует знать о кораблях и плаваниях, привил приемному сыну любовь к морю.

– Увы, нет. У меня осталась только мать, она сейчас живет в монастыре близ Севильи.

– Должно быть, она счастлива, что произвела на свет сына, которого зовут Львом.

Вошли слуги, прервав их разговор, и начали расставлять блюда и засахаренные фрукты.