Последний контакт

Так?

– Так.

– Отлично. В каком состоянии был реактор на тот момент?

– Всё было нормально. Всё работало в штатном режиме. Эти реакторы очень, очень надёжны!

– И тем не менее что-то произошло. Почему реактор выбросил стержни?

Лицо физика исказилось. Он буквально позеленел на глазах.

– То есть как – выбросил?

– Как при утрате стабильности термоядерной реакции. Взял и выбросил их в открытый космос. Вы же знаете, что так случается с реакторами данной модели.

– Но так случается лишь при одном варианте – если есть угроза расплавления ядра… Или…

– Или?

Физик уставился в одну точку:

– Или если компьютер посчитает повреждения корабля критическими.

– К сожалению, так оно и было. У нас пробоины в шлюзовом и реакторном отсеках. Чудо, что вам удалось попасть в капсулу.

– Да он уже там лежал! – не унимался Балычев. – Это он всё подстроил!

– Да заткнись уже, Андрей! – не выдержала Алла Марр. – Зачем ему это? Повредить корабль или реактор в двух световых годах от дома? Ты совсем рехнулся? Кто вообще на такое пойдет?

– Я… я клянусь, – начал заикаться физик, – я ничего не делал! Клянусь вам! Да как вообще можно такое подумать?

– Но что-то же произошло, когда вы были в реакторном отсеке, – спокойно сказал Сопкин.

 – Нам нужно понять, что именно.

– Я уже сказал: я проводил диагностику, потом скрежет, хлопок, сирена. Я испугался и прыгнул в первую открытую капсулу. Всё! Это правда всё!

– Что за скрежет? – уцепился за слова физика Медведев.

– Н-не знаю… Просто звук такой, словно по металлу что-то скребётся, а потом хлопок – и всё…

– Успокойтесь, Владимир Иванович. Мы верим вам, – капитан похлопал физика по плечу и встал.

– Скрежет… – вслух произнес Медведев. – Что ещё за скрежет?

– Может, все-таки метеорит? – пожала плечами Алла Марр.

– Да не было сигнала о метеоритах, – повторил Вершинин. – И потом – у нас поле.

– Поле было перенаправлено на нос корабля, – напомнил капитан.

– Да, но не на все сто процентов.

Всегда двадцать процентов поля остаётся на остальную часть корпуса, это базовые настройки системы безопасности любого транспортника как раз на случай неожиданного метеоритного дождя.

– А каким должен быть метеорит, чтобы пробить силовое поле в двадцать процентов? – уточнил Медведев.

– Метров пять в диаметре, – уверенно сказала Алла Марр. – И лететь он должен при этом очень и очень быстро.

– Значит, это был не метеорит, – подвёл итог Вершинин.