Игла в квадрате

Он сел рядом с корзиной и погладил курицу по спинке.

– Слышала, что они говорят? – шепотом спросил он. – Дай им одно яйцо, хоть маленькое…

Глубокий распадок, в котором они остановились, вдруг показался Максимке сказочным царством, где идет война людей и волколаков, – сказка, которую сочинил дед. И опять подумал: вот бы увидел Евиль, куда они приехали, где остановились. Берега распадка как крутые скалы, на одном берегу волколаки, на другом – люди. Правда, сейчас никаких волколаков не было видно. Понятно, боятся солнечного света и появляются только в ночи.

«Деда, – спросил однажды Максимка, – они какие?» – «Как мы, – ответил тот. – Только рот от уха до уха и зубы в два ряда. И жрать горазды». Такой ответ Максимку удовлетворил. Такими он волколаков и воображал. А для деда война людей и волколаков – важная тема, будто не шестьдесят ему, а как Максимке – пять. Или как Вовчику – десять.

Послышался грохот двигателей – шли танки.

– А вот и они, – сказал дед. – А вы как думали? – говорил, обращаясь к дороге.

 – Не думали? То-то и оно. Кому охота было думать… – у деда была привычка говорить с миром вслух.

Гул двигателей не прекращался.

– Пойду посмотрю, как они уходят, – сказал Вовчик.

– И я, и я, – обрадовался Максимка.

Дед вдруг рассердился.

– Идите, если головы без мозгов. Они сейчас как в клетке. Ну, чего сидите? Идите, идите! Они вас ждут!

От таких слов стало неприятно и Вовчику, и Максимке. Отвернулись от него.

Ночью дед Иван поднялся из оврага наверх и увидел огромное зарево пожаров над городом.

«Двадцать восьмое сентября», – отметил он про себя.

* * *

Уже издалека было видно, что дома нет, пламя погасло, только дымились обуглившиеся бревна. Дед Иван долго стоял, глядя на пожарище, а все боязливо поглядывали на него. Сохранилась только русская печь, да на загнете стоял забытый чугун. Не было и тайника на огороде: не все жители накануне ушли из города. Кое-кто с лопатами оставался. Больше всех огорчились Вовчик и бабушка. У Вовчика в яме была коробка с молотком и щипцами – подарок деда, а у бабушки – прабабушкина прялка.

Сгорел и дом Евиля.

– Где мы будем жить, мама? – спросил Максимка.

Вовчик тоже смотрел на нее.

Мать молчала: ответа у нее не было. Дед тронул лошадку вожжами. Он тоже не знал где.

Улицы, такой знакомой, не существовало. Позже стало известно, что мотоцикл с коляской объезжал город, а в коляске сидел немецкий солдат с факелом. Бегом бегал от дома к дому: сзади наступали русские.