Игра ненависти и лжи

– Наслаждайтесь прекрасным днем, наш самый юный, самый храбрый и самый красивый лорд, – сказал Раум, наигранно и глумливо, но так, что Лука заулыбался. Вали и Раум поклонились в пояс, точно Лука был треклятым королем, и широко расставили руки в стороны.

– Могу ли я предложить вам заменить этих двух стражников, юный лорд? – сказал Сабэйн, идя за ним, несмотря на то что Лука его прогнал.

– С чего бы мне такое делать?

– Неосмотрительно держать поблизости таких беспечных стражников, – сказал Сабэйн. – И я не могу точно объяснить, но… что-то в них не так.

– Ну мне вот они очень даже нравятся, а тебе, злоносец? – спросил Лука.

Я оглянулся на двух стражников, слегка встревоженный тем, как сильно хотел бы провести все утро, болтая с ними о всякой чепухе.

– Они занятные.

– Ну вот, – сказал Лука. – А раз занятные, значит, остаются.

Сабэйн мрачно взглянул на меня, но ничего не сказал, пока мы продолжали идти в город.

– Тогда я тоже буду вас сопровождать.

– Нет. Мне нужна только одна нянюшка, спасибо, Сабэйн.

Не сомневаюсь, мой отец найдет тебе хорошее дело.

Я подмигнул светоносцу, слишком упиваясь разочарованием, появившимся на его лице, когда он понял, что у него не осталось другого выбора, кроме как вернуться во дворец.

За двадцать шагов до торговой площади я наклонился к Луке поближе.

– Ты выглядишь так, будто всю ночь кувыркался с козами. Я так понимаю, твое желание так скоро уйти связано с тем, что ты отчаянно не хочешь возвращаться во дворец?

– Ах, как проницательно, друг мой.

Но насчет своей внешности вынужден не согласиться, – он осмотрел свою мятую тунику. – Да будет тебе известно, что это все – очень хитрый план привлечения некоей прелестницы, чтобы та грела мне постель.

– А женщины что, находят хлев для скота привлекательным?

Лука взмахнул рукой вдоль своего тела, как будто выставляя себя на обозрение.

– Они смотрят на меня и подозревают, что я провел ночь, даря другой любовнице впечатления, которые та никогда не забудет. Так что, естественно, кто-то еще захочет испытать это все на себе, надеясь украсть мое сердце к тому моменту, как все закончится.

Я покачал головой.

– Мечта идиота.

– Да. Мое сердце – камень, видишь ли. Его завоевать нельзя.

Слышать то, что не сказано, – еще один хитрый талант, которым мне повезло обладать. Лука старался скрыть тоску в своем голосе, целую пропасть боли за храбростью и смехом. Он никогда в этом не признавался, но был кто-то, кто однажды украл его сердце.