Из Тени и Тумана

 – В его голосе звучала сила, которая будто опалила мою кожу пламенем.

Я еле сдержалась, чтобы не поморщиться.

– Ты задал мне вопрос. Я сказала правду.

– В твоих словах не было ни капли правды, – выпалил он в ответ. – Никому не позволю глядеть на Альбирию и считать ее некрасивой. И не позволю, чтобы мне лгали, – и уж тем более ты.

– Когда я смотрю на твой замок, то вижу лишь безвкусное богатство. Ты кичишься им. Наверное, чтобы преодолеть комплекс неполноценности или что-то презренное вроде него.

Хочешь, чтобы другие думали, что у тебя есть все, что ты лучший, что ты великий король Оберон. И потому твой город кажется мне омерзительным.

Оберон промолчал. Он смотрел вперед, и мускул на его подбородке дернулся, а в глазах появился опасный блеск. Наверное, я поплачусь за свои слова, но мне плевать. К черту его! К черту их всех!

Мы миновали городские ворота, и тропинка под нами было уже не грязной, а золотой. По обе стороны улицы в очередь выстроились фейри, которые вытягивали шеи, чтобы получше рассмотреть свою будущую человеческую королеву.

Среди них раздалось несколько одобрительных возгласов, но их торжество казалось приглушенным.

Король Оберон лучезарно улыбался, когда мы прошлись под алыми знаменами, развевающимися на ветру. В отличие от того, как он обращался с людьми в Тейне, здесь своим подданным король улыбался приветливо. Я заскрежетала зубами, чтобы воздержаться от комментария.

– Видишь, мой народ меня любит, – сказал он, когда мы прошли по широкой площади и еще через несколько высоких ворот, ведущих в центр города, где возвышался замок.

 – Они понимают, что я дал им все необходимое.

Я все также поджимала губы.

– Хорошо. Молчишь, как я и приказывал.

Я впилась зубами в щеку. На языке появился привкус крови.

Я сосредоточила внимание на равномерном цокоте копыт, тяжелом дыхании лошади, облаках, мчащихся по залитому солнцем небу. На чем угодно, только не на короле.

И его словах. И его дурацкой самодовольной улыбке.

Мы прошли по еще одной площади и остановились перед изогнутой каменной лестницей, которая вела к сводчатой двери замка. Выкрашенная в омерзительный красный цвет, она не сочеталась со всеми этими оранжево-золотистыми оттенками. По обе стороны от двери стояли два вооруженных солдата, и их копья были направлены в небо. Оба с любопытством на меня посмотрели, а после снова приняли равнодушный вид.