Когда поют деревья

Миллз – это город моего отца, там его школа. Поэтому я не хочу иметь с ним ничего общего.

Нино поправил распятие на шее.

– Да все понятно, cugina mia. Я не обижаюсь. Одолжи мне диван для ночевки в Портленде – и никаких вопросов. А еще лучше комнату, чтобы водить туда городских девчонок.

Аннализа стукнула его по руке.

– Вот еще. Только попробуй привести ко мне девчонку. Тем более у меня так мало денег на съем, что вряд ли я найду куда положить верзилу вроде тебя.

Нино хмыкнул, не отрывая глаз от забивалы, занявшего место позади линии защиты.

– Сколько повторять – такой красотке, как ты, надо просто подцепить богатого парня, и дело с концом… А я буду время от времени у тебя зависать. Поищи среди богачей, живущих в больших особняках на Вест-Энде, или среди тех, у кого дом на воде в Кейпе.

– Я-то думала, что хоть кузен меня понимает. – Аннализа разочарованно покачала головой.

– Поживем – увидим, – отозвался Нино. – Не пройдет и месяца после отъезда в Портленд, как ты сама будешь хвастаться брильянтом на пальце и успехами в уроках по теннису.

Аннализа ткнула его в плечо.

– Ну что ты за болван, Нино. Если я докачусь до такого, можешь сразу меня придушить. Кому нужны эти отношения! Не помнишь, что ли? Мой отец загубил маме всю карьеру. – Группа поддержки «Спартанцев» изобразила стандартное приветствие, сопровождающее гол. Аннализа встала. – Пойду возьму «Мокси». Тебе захватить?

– Никто, кроме тебя, не пьет эту гадость. – Нино скорчил гримасу. – Принеси мне лучше «Краш».

Аннализа спустилась с трибуны, миновала девушек из группы поддержки, обогнула площадку для ворот и подошла к торговым палаткам, стоявшим со стороны местной команды. У окраины игрового поля под деревьями выстроились столики для пикника. На одном одиноко примостилась девочка, на вид чуть помладше Аннализы. Поставив локти на бедра и опустив подбородок на переплетенные пальцы, она сверлила взглядом землю, словно ей не было никакого дела до игры.

Именно с таким унылым и одиноким видом ходила Аннализа после того, как переехала в Миллз.

– Привет! Как дела, все нормально? – остановившись на расстоянии десяти шагов, спросила она.

Девочка подняла глаза, напоминая черепаху, готовую от робости тут же спрятать голову в панцирь. Ее прямые, словно разглаженные утюжком каштановые волосы были разделены ровным пробором.