Красавиц мертвых локоны златые

Жестокое обращение с животными, вот что это такое.

Я попыталась обратить ее внимание на то, что у нас нет собаки, но Фели не поддалась.

Нам приходится нелегко, тем, кто обожает смерть.

Сейчас мы с Доггером приближались к той секции кладбища, где похоронили мадам Кастельнуово.

– Вот тут, – сказала я, тыкая в нарисованную карту. – Участок 124.

Найти могилу оказалось нетрудно: холмик с цветами месячной давности посреди более старых могил.

Двое рабочих сражались с красивым гранитным надгробием, пытаясь установить его на место.

– Доброе утро, джентльмены, – поздоровался Доггер, приподняв шляпу. – Отличнейший образчик триасового мрамора. Альмерия, Андалузский полуостров в Испании, если не ошибаюсь.

Рабочие отложили инструменты и уставились на него.

– Позвольте мне предположить, – продолжил Доггер, – что он из деревушки Макаэль. Да, я уверен, нигде в мире нет такого белого мрамора, как тот, что добывают в Макаэле. Я прав?

И он улыбнулся им.

Тот, что меньше ростом, явно главный, встал с колен и снял перчатку.

– Вы бывали в Макаэле, сеньор? – спросил он с заметным акцентом, сдавив ладонь Доггера. – Моя матушка до сих пор там живет, в Макаэле.

Доггер улыбнулся той улыбкой, которая заставляет человека чувствовать, как будто на его вопрос уже ответили, хотя ничего подобного не было, и спросил, склонив голову:

– И как вас зовут?

– Диего, – ответил рабочий. – Диего Монтальво.

– Чрезвычайно рад знакомству, мистер Монтальво.

Взволнованный Монтальво представил своего помощника по имени Роберто (без фамилии), и вскоре мы пожимали друг другу руки, идиотски улыбались и рассуждали об альмерском мраморе.

Разговор неизбежно свернул на надгробие мадам Кастельнуово, с которым эти двое мужчин возились, когда мы пришли. Это был плоский вытянутый кусок ослепительно белого мрамора.

На нем были выгравированы имя и даты: «Мадам Адриана Кастельнуово, 1917–1952» и изящное изображение гитары с порванной струной.

– Ей было не так много лет, – заметила я.

– Да, – сказал Доггер. – Как сказал Вордсворт, лучшие всегда сгорают первыми, а…

Он умолк на полуслове.

– А? – тихо подсказала я.

– …А те же, чье сердце и без того выжжено дотла, могут тлеть долго.

У меня подступили слезы к глазам, хотя я сама не поняла почему.

Диего и Роберто перекрестились, и я последовала их примеру.

Доггер прокашлялся.