Красные часы

И впрыснут ей сперму скалолаза, или личного тренера, или студента-биолога, или самого Кальбфляйша, и наконец-то жизнеописательница сможет зачать.

Дешевый театр это все. Древесная кора, жабья слюна и страшное заклинание. Ягодок добавить, семечек – раз-два и готово.

Но вдруг сработает? Тысячу лет ведь женщины все это придумывали и отлаживали в темных закоулках истории, помогали друг другу.

Да и что еще она может сделать?

«Можно так не биться».

«Можно полюбить свою жизнь такой, какая она есть».

Дом Корсмо стоит на холме – чудный такой, словно прямиком из фильма ужасов.

Если бы жизнеописательница хотела купить дом – обзавидовалась бы, но она не хочет, ведь тогда придется насмерть увязнуть в ипотеке. Хотя ей очень нравятся освинцованные стекла и резное деревянное крыльцо с глазками-сучками. Дом построил прадедушка Сьюзен – это была летняя дача. Поэтому зимой приходится заклеивать скотчем окна и класть под двери скатанные свитера.

На крыльце курит Дидье. Из-под круглой шапочки торчат соломенные волосы; глаза у него глубоко запавшие, зубы кривые, и все равно каким-то образом (каким – жизнеописательница никак не может понять) ему удается быть привлекательным.

Beau-laid[18 - Красивое уродство (фр.).]. Он машет ей красивой уродливой ладонью.

– Ро-о-о! – Бекс мчится к жизнеописательнице по лужайке.

– Что ты орешь, как мудацкая иерихонская труба? – ее отец тушит сигарету о подошву, бросает окурок в большой коричневый куст, делает шаг навстречу девочке и подхватывает ее на руки.

 – Только запомни, Бекси, слово «мудацкий» мы кладем в специальную коробочку. Ро-Фигаро, есть хочешь? Мы еще Пита позвали.

– Радость-то какая. А что за специальная коробочка?

– В эту коробочку мы кладем те слова, которые нельзя говорить маме, – объясняет Бекс.

– И при маме тоже нельзя, – Дидье ставит девочку на землю, и она мчится обратно к дому. – Вижу, у тебя с собой ничего нет, круто.

– В смысле?

– Жена моя истово верует в нерушимую заповедь двадцатого века: цивилизованные люди, которых пригласили на ужин, должны являться с небольшим подарком или едой.

И вот очередное наглядное подтверждение ее неправоты: ты цивилизованная, но, как обычно, ничегошеньки с собой не принесла.

Жизнеописательница представляет, как Сьюзен скривится. И все запомнит. Такое она по гроб жизни не забывает.

Бекс в который раз устраивает жизнеописательнице экскурсию по своей комнате, а Плиний Младший плетется за ними следом.