Красные часы

Комнатой девочка очень гордится: стены там лиловые, а на них сплошь феи, леопарды, буквы и носы от Пиноккио. Ее младший братик перекладывает на кровати игрушечного кролика, и Бекс шлепает его по руке. Малыш вопит, и жизнеописательница укоряет:

– Не стоило этого делать.

– Но я чуть-чуть только. Смотри, у меня есть полка для чудища и еще одна – для рыбы. А тут у меня мумия белки.

Жизнеописательница приглядывается.

– А белка настоящая?

– Да, но она умерла. Ну, это когда… – Бекс вздыхает, сцепляет ладони и смотрит снизу вверх.

 – Что такое смерть?

– Ну, ты же сама знаешь.

Оба они темно-русые, очень милые, все время чего-то хотят, иногда просто бесят и до странности похожи и не похожи на Сьюзен и Дидье. Дело не только в цвете волос – маленькие человечки словно вылеплены со своих родителей: у Бекс отцовские чуть запавшие глаза, а у Джона эльфийский подбородок, как у Сьюзен, на маленьких личиках отпечатались две генетические линии. Они желанные дети, плоды желания – сексуального в том числе, да, но, что еще важнее (во всяком случае, в нынешнюю эпоху контрацепции), желания воспроизвести себя.

Дайте мне размножиться. Дайте мне жизнь, которую можно прожить снова, только лучше прежней. Дайте меня саму, чтобы холить и лелеять, только еще пуще. И еще раз, и еще, пожалуйста! Говорят, мы запрограммированы повторять самих себя. Желать семечка и землицы, скорлупки и яичка. Дайте ведерко и бубенец. Дайте коровку с выменем полным. И чтобы сосал малютка-телец – влажные глазки и носик упорный.

На первом этаже жизнеописательница спотыкается о пластиковый грузовик и больно ударяется локтем о журнальный стол. На полу куча игрушек. Она отпихивает ногой к стене голубой паровозик.

– У них тут настоящий свинарник, – говорит Пит Сяо.

– Я чуть локоть не вывихнула.

– А в остальном как дела?

Пит пришел работать в школу два года назад, преподает математику, сразу заявил, что останется только на год – смысл-то долго в этом медвежьем углу торчать.

И этот год – тоже последний, и следующий наверняка будет последним.

– Цвету и пахну, – отвечает жизнеописательница.

Еще как пахнет – от «Овутрана» попробуй не запахни.

Они собираются в столовой. Предки Сьюзен постарались на славу: роскошный встроенный комод, на потолке – толстые дубовые балки, на стенах – резные панели. В качестве основного блюда запеченное мясо. Все увлеченно жуют.

– В этом году родителей-расистов еще больше, – жалуется Пит.