Летний рыцарь

Мерлин дал им покричать с минуту, после чего звонким голосом призвал всех к порядку. Никто не обратил на него ни малейшего внимания. Он сделал еще одну попытку, после чего поднял свой посох и с силой стукнул им по сцене.

Последовали вспышка, грохот и сотрясение, от которого вода у меня в стакане расплескалась, забрызгав мне халат, а пара наиболее хрупких чародеев так и вовсе попадали с ног. Так или иначе, крик утих.

– К порядку! – вновь потребовал Мерлин точно тем же тоном. – Я прекрасно осознаю сложность данной ситуации и ее возможные последствия.

– Какой выбор? – возмутился Эбинизер. – Мы чародеи, а не стадо перепуганных баранов. Неужели мы отдадим вампирам одного из нас и притворимся, что ничего не произошло?

– Вы читали отчет Дрездена, – огрызнулся Ла Фортье. – По его собственному признанию, все, в чем обвиняет его Красная Коллегия, – правда. Они являются пострадавшей стороной.

– Вся та ситуация была подстроена с целью спровоцировать Дрездена на подобные действия, после чего убить его.

– Значит, он должен был действовать умнее, – хладнокровно отпарировал Ла Фортье. – Политика – это не детская игра. Дрезден ввязался в нее и потерпел поражение. Теперь ему настало время заплатить за это, чтобы мы, остальные, жили в мире.

Индеец Джо положил руку на локоть Эбинизеру.

– Мира нельзя купить, Алерон, – тихо сказал он, обращаясь к Ла Фортье. – История неоднократно учила нас этому.

В ответ Ла Фортье оскалился:

– Не знаю, о чем ты там лепечешь, но…

Я закатил глаза и все-таки снова встал с места:

– Он говорит об индейских племенах, потерявших свои земли, болван. – Подозреваю, Эбинизер опустил в своем переводе последнее слово, что не отменило, однако, приглушенного фырканья со стороны коричневых балахонов. – И о попытках Европы ублажить Гитлера накануне Второй мировой. И те и другие пытались купить мир ценой уступок, и в результате и тех и других скушали по кускам.

Мерлин смерил меня свирепым взглядом:

– Я тебя не узнаю, чародей Дрезден. До тех пор пока тебе не дадут слова, будь добр воздерживаться от подобных выступлений, иначе я удалю тебя из зала заседаний.

Я стиснул зубы и сел:

– Прошу прощения. Я-то считал, что моей обязанностью является защищать людей. Или я ошибался?

– Мертвые мы никого не защитим, чародей Дрезден! – рявкнул Мерлин. – Молчи или выйди.