Летний рыцарь

 – Три голоса «за», почтенный Мерлин. Пусть решение принимает Совет Старейшин.

Сердце мое снова забилось в более-менее нормальном ритме. Эбинизер вмешался вовремя. В помещении, полном напуганных мужчин и женщин, я и охнуть бы не успел, как лишился бы тюрбана. При голосовании, ограниченном рамками Совета Старейшин, у меня появлялся небольшой, но шанс.

Я почти воочию видел, как Мерлин пытается повернуть решение вспять, однако правила Совета высказываются на этот счет совершенно однозначно. Члены Совета Старейшин всегда могут добиться закрытого голосования, если в поддержку этого выступят хоть трое Старейшин.

– Очень хорошо, – в очередной раз повторил Мерлин. В зале оживленно шептались. – Мои интересы заключаются в сохранении жизни и здоровья членов этого Совета, а также человечества в целом. Я голосую против сохранения за Дрезденом статуса чародея.

– И я, я тоже против и по тем же причинам. – Ла Фортье только что не подпрыгивал от возбуждения, прищурив свои выпученные глаза.

Следующим заговорил Эбинизер:

– Я жил с этим юношей под одной крышей. Я знаю его. Он настоящий чародей. Я голосую за сохранение за ним его нынешнего статуса.

Маленький Брат пискнул что-то со своего места на плече у Индейца Джо, и старый волшебник погладил енота по хвосту.

– Мои инстинкты говорят мне, что он ведет себя так, как подобает чародею. – Он мягко покосился на Ла Фортье. – Я голосую за сохранение его статуса.

– Как и я, – кивнула Марта Либерти. – Это не решение проблем.

Это всего лишь сведение счетов.

Что ж, три-два в пользу Гарри. Я перевел взгляд на старую Мэй.

С минуту миниатюрная женщина стояла, закрыв глаза и склонив голову.

– Чародей не может так легкомысленно относиться к своему статусу члена этого Совета, – произнесла она наконец. – И не может вести себя так безответственно, как вел себя Гарри Дрезден по отношению к Искусству. Я голосую против сохранения им статуса.

Три-три. Я облизнул пересохшие губы – и только теперь сообразил, что со всеми своими переживаниями совсем забыл про седьмого члена Совета Старейшин.

Его трибуна стояла на сцене крайней слева. Подобно другим чародеям, он был облачен в черный балахон, но лицо его совершенно закрывал темно-бордовый, почти черный, капюшон. А все, что не скрывал капюшон, терялось в тусклом свете свечей. Роста он был высокого, выше меня, футов семь. И не растолстел. Он стоял, спрятав руки крест-накрест в просторные рукава балахона.