Лунный камень Сатапура

], борца за свободу, который постоянно выступал в Бомбее и агитировал за борьбу с англичанами. Отец Первин, Джамшеджи, сильно встревожился, когда Первин пошла на последнюю лекцию Гандиджи. Если власти заметят, что сотрудники адвокатской конторы Мистри участвуют в политических протестах, фирме поднимут налог на недвижимость. С другими такое уже случалось.

Первин особенно обрадовало, что Гандиджи заговорил с ней на знакомом им обоим языке, гуджарати. Спросил, может ли она убедить и других женщин присоединиться к их борьбе.

Махарани, с которыми ей предстоит встретиться, сказочно богаты. Хватит ли ей смелости заговорить с ними о возможности присоединиться к освободительному движению? Нарушит ли она интересы своего доверителя, если порекомендует собственный план образования для князя Дживы Рао и попытается понять, как члены семьи представляют себе развитие своего княжества?

Нельзя не попытаться.

Первин неслышно вздохнула и снова сосредоточилась на черном силуэте мистера Сандрингема.

– Завтра, при свете солнца, вас ждут потрясающие зрелища! – заметил он.

 – Здесь-то густые джунгли, но с Маршал-Пойнт видно пять соседних вершин.

– Да, – ответила Первин, которая слегка запыхалась от подъема. Не привыкла она к физическим упражнениям.

– Мы почти на месте.

И действительно, они вышли на мощенную камнем дорогу, по бокам от которой стояли факелы – они освещали путь к просторному дому под островерхой крышей. Фонарь, висевший посередине крыльца, озарял темно-коричневую обезьяну, устроившуюся под свесом кровли.

У обезьяны была пушистая золотистая грива, почти как у льва.

Первин вздохнула от удовольствия.

– Я никогда не видела таких обезьян.

Сандрингем улыбнулся ей в полутьме.

– Это львинохвостая макака. Я его зову Хануманом, в честь обезьяньего бога из «Рамаяны»[10 - «Рамаяна» – древний эпос, где рассказана история принца Рамы, его жены Ситы и короля демонов Раваны.].

Итак, Сандрингем говорит на маратхи, да еще и читал главный индуистский эпос.

– Очень умное лицо, – сказала Первин, не сводя глаз с обезьяны – та бесстрастно смотрела на нее в ответ.

 – И какой спокойный. Совсем не похож на серых обезьян, которые живут в городе.

– Эти серые – резусы, – судя по виду, терпеть нас не могут. – Сандрингем, хмыкнув, добавил: – Как будто постоянно напоминают, что мы уничтожили их ареал. А вот здесь нет ни мощеных улиц, ни высоких зданий. Родичи Ханумана обитают на деревьях за домом, и пищи для них здесь вдоволь.