Лунный камень Сатапура

Они вступили в круг золотистого света на веранде, и Первин удалось наконец как следует рассмотреть мистера Сандрингема. Молодой чиновник, вряд ли старше тридцати; очки в металлической оправе придавали ему вид интеллектуала. При этом он не был одет в стандартный льняной костюм, какой носили все государственные служащие, в том числе и сэр Дэвид. Худощавое тело облегала неглаженая белая рубашка с чернильным пятном на нагрудном кармане и мятые джодпуры цвета хаки, заправленные в наездницкие сапоги. Сандрингем напоминал ученого, которого занесло в джунгли, и аллюзии на зоологическую номенклатуру и «Рамаяну» лишь подкрепляли это впечатление.

Первин запоздало сообразила, что он тоже ее рассматривает. Глаза его за стеклами очков мигнули, и он сказал:

– Странное дело: я вас будто бы узнал. Мы где-то встречались?

Некоторые парсы[11 - Парс – родившийся в Индии последователь зороастризма.] из соображений чистой выгоды общались с англичанами, но у Мистри такого в заводе не было. Единственной английской знакомой Первин в Индии была Элис Хобсон-Джонс, с которой они познакомились в Оксфордском университете.

– Не припоминаю. Вы раньше работали в Бомбее?

– Нет, у меня все назначения были в мофуссил[12 - Мофуссил – сельский округ.].

– Если вы жили в сельской местности, мы точно не встречались. – Первин повела плечами, желая прекратить этот разговор. В темноте, когда они обсуждали обезьян и пейзажи, он ей нравился больше.

Из бунгало вышел худой седоволосый старик в домотканой лунги[13 - Лунги – короткая набедренная повязка из квадратного куска ткани.

– Кто этот проворный джентльмен? – поинтересовалась Первин, поднимаясь на несколько ступеней – они вели на просторную широкую веранду, отделанную красными и зелеными керамическими плитками – в таком сыром климате они были практичнее дерева. За верандой обозначился беленый гостевой дом – вытянутый утилитарный прямоугольник с дюжиной выходящих наружу дверей.

– Рама. Он тут главный слуга – готовит и… занимается иными важными вещами.

– Очень он силен для пожилого человека!

Гадая, что это за «иные важные вещи», Первин последовала за мистером Сандрингемом: теперь его хромота сделалась явственнее. Возможно, он был ранен на войне, но спросить Первин постеснялась.

– Ваша комната вон в том конце.