Лунный камень Сатапура

– Мои родители будут плеваться сахаром, если я посмею обращаться к людям себя старше просто по имени. Можно я буду вас называть дядюшкой Язадом и тетушкой Ванданой?

– Разумеется, – тут же согласился Язад Мехта, но по-английски, после чего повторил то, что сказала Первин, – видимо, жена его не знала гуджарати. – Считайте, что мы – ваше горное семейство.

– Правда, меня «тетушка» как-то старит, – заметила Вандана с озорной искрой в красивых глазах. – Мне нравится сообщать, что мы только что отметили мой двадцать девятый день рождения.

– Двадцать девятый день рождения Ванданы мы уже отметили дважды! – с усмешкой сообщил Колин. – Первин, хочу также представить вам Родерика Эймса из инженерного департамента Индийской гражданской канцелярии. Роди работает в Пуне, но несколько раз в году приезжает к нам по делам.

– Добрый день, мадам, – с округлым валлийским выговором поздоровался мистер Эймс.

Первин подумала: ну прямо маскарад какой-то. Вот перед ней женщина с короткой европейской стрижкой, но индуска; парс, женатый на индуистке, а тут еще и мужчина с английским именем и фамилией, при этом по телосложению и масти – индус.

А объединяет их всех добродушный англичанин, называющий остальных по имени.

– Рада знакомству, мистер Эймс, – произнесла Первин, решив все-таки не называть его по имени – он ведь сказал ей «мадам». – А какими именно инженерными работами вы занимаетесь?

– Моя основная специальность – электричество, но я учился и на строителя, – ответил он с нескрываемой гордостью.

 – Направляюсь в Лонавалу. Там возникли проблемы с дамбой.

Первин вспомнила, что на всю округу есть лишь один паланкин. А вдруг Родерику Эймсу он тоже понадобится? Ей представилось: вот он едет в британско-индийский город по государственному делу, а она из-за этого не сможет добраться до индийского княжества.

– И как вы собираетесь туда добираться?

– Прибыл верхом, так и дальше поеду. – Он бросил на нее косой взгляд. – Вы ведь тоже сегодня ездили верхом, верно?

– Совершенно верно, – холодно подтвердила Первин, решив не рассказывать во всеуслышание, что Эймс едва не снес ее с дороги.

Ей совершенно ни к чему, чтобы ее здесь считали хрупкой и беспомощной.

– Роди отлично знает дорогу – он бывал тут много раз. И страх ему неведом, – вступил в разговор Колин. – Прошу садиться. Рама сейчас принесет напитки.

У стола Родерик Эймс выбрал себе плетеный стул на самом краю.