Медовый десерт

Но Грейс не собиралась обсуждать это на глазах у пары сотен незнакомцев.

– Я люблю Джейдена. А он любит меня. Какое ты имеешь право разлучать нас вот так?

Грейс взглянула в заплаканное лицо Таш. Ее глаза были жирно подведены черным, в тон волосам, и сейчас, с потекшей тушью, она была похожа на енота. Маленький сияющий камешек, украшавший некогда идеальной нос ее племянницы, радостно поблескивал на фоне всей этой подростковой трагедии. Сейчас сережка выглядела еще более нелепо, чем обычно.

Грейс боролась с желанием велеть племяннице прекратить разыгрывать комедию.

А также сказать ей, что влюбленность в пятнадцать лет – это полный бред и, вопреки популярным романтическим сказкам, жизнь на этом не заканчивается. Хотя сама она тогда была девчонкой всего на несколько лет старше, и ей в самом деле показалось, что мир рухнул, когда она покинула единственного мужчину, которого когда-либо любила.

Грейс просто посмотрела на Таш и сказала:

– Если он и вправду тебя любит, то желает тебе добра.

Как и я. А сейчас самым лучшим для всех нас будет этот переезд.

«Думаешь, мне самой этого хочется? – чуть не вырвалось у нее. – Думаешь, я горю желанием оставить карьеру, продать свой любимый дом, который я оплатила ценой стольких часов адского труда, бросить близких друзей и любимую работу? Думаешь, я мечтала жить под одной крышей с неуправляемым подростком и маленьким мальчиком с неустойчивой психикой? Думаешь, я хотела, чтобы моя сестра умерла?»

Но она этого не сказала.

– Слушай, – произнес Бенджи, который сидел на подоконнике, упершись носом в оконное стекло, – мы же дома, Таш. Мы дома.

Наташа, которая уже раскрыла рот и, как показалось Грейс, собиралась выдать еще одну уничижительную тираду, обернулась к брату, потерла лицо и улыбнулась:

– Верно, Бенджи. – Она сжала его руку. – Нас ждет бабуля, и все наши двоюродные братья и сестры соберутся.

В этот момент сердце Грейс растаяло. За всей этой тинейджерской угрюмостью скрывался чудесный ребенок, чье беззаботное существование было навсегда похоронено под грудой искореженного металла.

Грейс вздохнула и напомнила себе, что следует быть терпимее. Она испытывала необъяснимое волнение, когда они шли по переходу в сторону терминала, где их должна была встречать семья в полном составе. Клан Перри, включая ее родителей, десять братьев и сестер и прочую родню, спешил им навстречу, и Грейс почувствовала себя блудной дочерью, вернувшейся домой.