Мушкетерка

Я осеклась:

– Так ты… понимаешь?

Облегчение охватило меня всю – от макушки до кончиков пальцев ног.

– Разумеется. Давай я помогу тебе вернуться в дом.

Он подал мне руку, и я нерешительно потянулась к ней, мои пальцы наткнулись на его рукав – темно-синяя ткань, почти черная в сумерках. Он не дрогнул.

Я снова попыталась заглянуть ему в глаза. Но тени слишком сгустились, так что мне оставалось лишь представлять себе то, что я могла бы в них найти. При таких условиях его глаза могли сказать мне все, что мне хотелось услышать.

– Таня! – Когда мы вошли, мама проводила нас в гостиную. – Ты показала месье Жаку наш сад?

– Он очарователен, мадам.

Жак подвел меня к кушетке с набивным рисунком в виде роз, переплетающихся стеблей, в бледно-розовых и светло-зеленых оттенках.

– Ты пришла в себя? – спросил он. Я кивнула. – Еще раз спасибо за экскурсию по саду. – Он повернулся к маме: – Мадам, не будете ли вы так добры сказать, где мои родители?

– Я попросила мужа проводить их в салон.

Как будто мы живем в огромной усадьбе, а не в простом деревенском доме. Едва Жак скрылся из виду, она подскочила ко мне и стала поправлять одну из заколок у меня в волосах.

– Почему он спросил, пришла ли ты в себя? У тебя был приступ головокружения?

– Все нормально.

– Он заметил? Сказал что-нибудь? – В ее голосе прорезалась истерическая нотка.

Я не знала, что отвечать, поэтому просто повторила:

– Все нормально!

Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться:

– Что случилось?

Выражение маминого лица менялось по мере того, как я пересказывала подробности нашей прогулки с Жаком и пыталась унять ее тревогу, стараясь при этом не оглядываться через плечо в страхе, что сейчас войдут Шомоны.

– Надеюсь, ты не рассказала ему, что с тобой уже давно такое происходит, – выдавила она.

– Он знает лишь, что иногда у меня кружится голова.

– Сказал, что все понимает? – переспросила она, чеканя каждое слово.

– Ну… да.

Мама издала сердитый отрывистый смешок:

– Он – сказал – что – все – понимает? Таня, как он может понять? Как это вообще возможно?

Глаза налились жгучими слезами, я съежилась на кушетке.

– А что еще я могла сказать или сделать? Maman, прошу тебя, – взмолилась я, протягивая к ней руки.