Нежное сердце

– Это те причины, по которым вы имеете право меня уволить.

– И, увольняя вас лично, я получу удовольствие. Так, кажется, вы выразились?

– Разве это имеет значение? – Грейс нетерпеливо вздохнула. – Суть в том, что вы меня увольняете. Получите вы от этого удовольствие или нет, не так уж важно…

– Для вас – может быть, – уколол ее Цезарь. – А мне не нравится сообщать людям, что они уволены. – На его виске забилась голубая жилка.

– Да? Что ж, в таком случае прошу прощения. Я была введена в заблуждение.

Я говорила поспешно, не подумав. Может, вы и не получаете удовольствие, увольняя людей, однако вы в любом случае меня уволите, – заявила Грейс.

Если мисс Блейк считает, что она извинилась, ей явно не помешает работа над собой. Она умудрилась оскорбить его дважды за какие-то минуты.

– Так что, может, мне лучше вернуться в коттедж и начать собирать вещи? А вам и Рафаэлю, скорее всего, станет комфортнее, если у вас под ногами никто не будет путаться.

У Цезаря появилось ощущение, что в какой-то момент он упустил нить беседы.

Это было событие неординарное: обычно, когда он говорил, люди слушали и не пытались отвечать или, хуже того, перебивать.

Он потер подбородок, не сводя глаз с Грейс Блейк:

– Я и Рафаэль?

– Не волнуйтесь, я никому не скажу. – Она коснулась его рукава, а затем быстро отдернула руку и покраснела. – На втором собеседовании Кевин дал мне на подпись контракт о неразглашении тайны, поэтому вы, без сомнения, сможете подать на меня в суд, если я начну распространяться насчет вашей личной жизни.

 – Она ободряюще ему улыбнулась.

– Я и Рафаэль, – повторил Цезарь мягким голосом.

Эта обманчивая шелковистость тона должна была заставлять людей напрячься. Но об этом знали члены семьи Цезаря и его враги. Мисс Блейк не имела об этом ни малейшего понятия.

Глава 3

Один взгляд в ледяные глаза Цезаря Наварро и на его лицо, черты которого стали жесткими, – и Грейс поняла, что она опять сморозила что-то не то.

Своей холодностью и замкнутостью он напомнил ей отца.

Тот всегда принимал такой вид, когда она или Бет совершали что-либо неподобающее. Клив Блейк был замечательным и любящим отцом, ему никогда не приходилось повышать голос на своих дочерей. В этом просто не было необходимости. Достаточно было поджать губы и холодно сказать что-нибудь, как сестрам становилось ясно – они в чем-то провинились.

Холодность Цезаря Наварро Грейс расшифровала мгновенно: она что-то не то сказала.