Немецкая лирика / Deutsche Lyrik. Антология XX века

Возьми её, сын мой, напой!

1924

Fallende Welt / Мир валится

Безмолвие – само

По себе стало тяжким:

Будто кукушка облетает

Собственный голос.

Приземлилась птица

На бронзовые лапы,

Наряд её заляпан

Пятнами пёстрыми хляби.

Мир расхлябан —

Скоро ли рухнет он?

Оттого и слышатся

Только вопли кукушки.

Зовёт она истошно

Протяжными стонами,

Тем самым оттягивая

Окончание времени.

1962

Auf sommerlichem Friedhof /

На летнем кладбище (1944)

В память об Оскаре Лёрке

Мухоловка шныряет то вверх, то вниз.

Аромат роз схоронил твою могилу.

Нигде не найти такой тишины, как здесь.

Казалось бы, в том-то вся и загадка.

Вспышкой синей блеснул аконит.

Ну же, сотри со лба моего капельки пота!

Сладостен этот день, и ладный такой,

Мы ещё посидим с тобою вдвоём.

Сирена воет, лают орудия боя.

Они убивают себя: таков этот мир.

Не приходи! Не приходи! Будь один,

Разладилась жизнь на этой земле.

Ты убежал в миры иные, где нет уже боли.

О, могила, держи свои двери на запоре!

Oscar Loerke

Оскар Лёрке (1884–1941)

Stille / Тишина

Бедное сердце моё обрело безмятежность

В лагере летнем, средь знойных деревьев;

За недоуздок сюда притащили его, удивлённое,

Как южного зверя, что терпеливо сносил

И тяготы пути, и непогоду, и чужие языки.

Так что, пожалуй, дела к миру идут.

Синицы на лиственницах, будто в океане небес

Раскачиваются; тут же тёмно-зеленые округлые

Шишки рядами плывут, будто птицы на взморье.

Солёной влагой напоились мои глаза,

Поверженные вершинами горными;

Всё затуманилось, померкло во взгляде.

Я, словно мощью незримой принужденный,

Взор опустил, и слёзы обрушились градом.

Das tiefe Licht / Глубокий свет

Солнцу поклониться – приходит ночью

Магометанин, что укрощает лучезарного быка.

Сияние обильно на ветках кедровых

И высоко над горными хребтами возрастает —

А он бездвижно стоит в дали,

Не осмелится войти в сияние своё.

Inbrunst / Рвение

Звёзды огромны, но так далеки,

что, пожалуй, ничто не озарят меж нами.

Из колодца небесного ночи вырвался ветер.

Из груди, духу подобно, он подъял родины взгорье.

Плывут облака, словно парусники перед сраженьем.

Неужели я далёкими грежу мирами?

Земля, ты обитель моя, но всё же нынче ночью

Душа моя уснёт в горнице далёкой звезды.