Непреодолимое искушение

– Неудивительно, что это заняло столько времени. Сколько воды ты выпила, чтобы пройти их все?

– Как верблюд плюс еще пара галлонов.

– Ну и что тут у нас? – Он осмотрел шеренгу тестов и застыл. – Некоторые говорят, что ты беременна.

– Все так говорят.

– Все?

До этого момента он отказывался верить в это, считал себя непричастным к этому. Он убедил себя, что Эмма просто ошиблась и тест все исправит. Теперь можно было паниковать.

– Все? – повторил он.

– Каждый. Но я бы предпочла обсуждать это одетой, – сказала Эмма убийственно вежливо и встала.

Его мозг автоматически обработал информацию.

– Можешь одеть свое платье, хоть оно и мятое, или я дам тебе футболку и шорты.

– Спасибо, в футболке будет удобнее.

Он вышел из ванной, она последовала за ним. Все еще двигаясь на автопилоте – господи, ребенок! – он вытащил из ящика одежду и положил ее на кровать, взглянув на Эмму. Она была бледна, но совсем не так убита новостью, как он.

– Нам надо поговорить, – заявил он.

– Если честно, я бы сейчас поехала домой. Может, мы встретимся через пару дней? Так у нас будет время переварить все это.

Переварить? Он уже переварил все, что нужно. У него было две проблемы: беременность Эммы и ее папочка. С другой стороны, спорить с ней, когда ей плохо, он не хотел. Ситуацию все равно контролировал он: без него она домой не доберется, и уж точно он не отпустит ее, не накормив ее и ребенка. Он провел рукой по волосам. Вот черт!

– Одевайся, милая, а я приготовлю свежий завтрак.

– Спасибо, мне начинает хотеться есть.

– Если ты правда голодна, я открыл бобы, – сказал он, когда она присоединилась к нему, – или я могу снова приготовить омлет, если хочешь.

– Снова?

– Я приготовил немного утром.

– Бобы – это здорово. – Она улыбнулась. – А фруктов у тебя нет?

Как хорошо, что он подумал о фруктах как о необходимых продуктах!

– В холодильнике.

Она достала апельсин, киви и виноград, разложила завтрак по тарелкам, сервировала стол, двигаясь непринужденно, восхищая Чейза.

– Как ты это делаешь? – спросил он.

Она улыбнулась шире:

– Сказываются годы практики. Я развлекала клиентов отца, а моя мать… – она запнулась, – была художницей. Думаю, я унаследовала ее чувство цвета и пространства.

– Ты рисуешь?

Эмма села и указала ему на стул на противоположном конце стола.

– Как сказать. – Она положила салфетку на колени. Даже завтракая всухомятку в чужом доме, она не забывала о манерах.