Озорные рассказы. Все три десятка

Прочие пропустили духовенство вперёд из почтения, уважения и благоговения к церкви и снова, набравшись терпения, принялись корчить рожи. Король смеялся про себя вместе с Николь, споспешествовавшей удушению маявшихся животами господ. Бравый капитан швейцарцев, больше других отдавший должное блюду, в которое повар положил слабительный порошок, запачкал свои короткие штаны, полагая, что выпустит один лишь фук. Пристыженный и здравомыслящий, он почёл за благо забиться в уголок, лишь бы король не учуял запашка.

В этот момент вернулся кардинал в ужасающем смятении, ибо он узрел в епископском кресле Бопертюи. Невыносимо страдая, он втащился в гостиную и испустил истошное «О-о!», обнаружив Николь рядом с королём.

– Что ещё? – вопросил король да столь грозно глянул на священника, что любого другого на его месте хватил бы родимчик.

– Сир, – ничуть не смутившись, молвил кардинал, – всё относящееся к чистилищу находится в моём ведении, и должен вам сказать, что в этом доме нечисто.

– Раб Божий, – скривился король, – как смеешь ты шутить со мной?

При этих словах у всех присутствующих душа ушла в пятки, а в зобу дыханье спёрло.

– Где ваше почтение к королю? – От окрика Людовика все побледнели, а он резко открыл окно и крикнул: – Эй, Тристан! Поди-ка сюда!

Главный королевский прево не замедлил явиться. Поскольку все эти господа были никем, пока король их не возвысил, он точно так же мог в приступе гнева сровнять их с землёй, и потому Тристан нашёл всех, кроме кардинала, полагавшегося на защиту сутаны, остолбеневшими и донельзя подавленными.

– Кум, препроводи господ в зал суда на набережной, они согрешили и опозорили самих себя своим чревобесием.

– Хороша ли была моя шутка? – спросила Людовика Николь.

– Хороша-то хороша, но чертовски зловонна, – засмеялся король.

Из этих слов дружки его поняли, что на этот раз король оставит их головы в покое, и возблагодарили милосердное небо.

Этот государь весьма любит шуточки грязного пошиба. Но он отнюдь не злой, говорили его сотрапезники, располагаясь у дамбы на берегу Шера под надзором Тристана, который, как добрый француз, составил им компанию, а потом проводил по домам. Вот почему с тех самых пор жители Тура никогда не гадили у дамбы, зная, что её облюбовали придворные.