Очаровательный повеса

– А ваша мать? – Аса сам не понимал, почему ему так важно было узнать о ней как можно больше.

Эва несколько минут молчала, потом спросила:

– А что с ней?

Аса улыбнулся.

– Кто она?

Взгляд ее голубых глаз был таким холодным, что по его телу пробежали мурашки.

– Нянька.

Аса ждал, удерживая ее взгляд, но она больше ничего не сказала и продолжила рисовать.

Он вздохнул и пошевелил плечами, чтобы избавиться от напряжения.

– Не шевелитесь, – сказала Эва.

Аса прищурился.

– Так вы там выучили французский? В Женеве?

– И немецкий тоже.

 – Она изучила свой набросок с расстояния вытянутой руки, потом внимательно всмотрелась в лицо модели. – Я посещала маленькую частную школу для девочек, а летом жила с престарелой парой – братом и сестрой – и с Жаном-Мари, который был приставлен ко мне, когда мне было пятнадцать. Брат этой пожилой дамы был хорошо известный миниатюрист. Обнаружив, что у меня есть некий намек на талант, он взял меня в ученицы.

– Вы долго там жили?

– Я вернулась в Англию всего пять лет назад, – сказала Эва и наклонилась поправить что-то в наброске.

 – К этому времени брат-художник и его сестра уже умерли.

Она говорила спокойно, но Аса услышал нотки печали в ее голосе и не смог их оставить без внимания.

– Вам их не хватает?

– Конечно. – Она перестала рисовать и подняла глаза. – Они относились ко мне как к родной: кормили, одевали и учили.

– Потому что ваш брат им платил, – отметил Аса с изрядной долей цинизма.

– Пусть так. – Эва прищурилась, и на ее скулах появилось два розовых пятна.

Аса ощутил удовлетворение: все-таки ему удалось пробиться сквозь стену ее отчужденности. – Но только приязнь нельзя купить. Мсье Латиф не должен был учить меня рисовать, а мадемуазель Латиф вовсе не обязана была печь мои любимые лепешки на розовой воде, но они делали это, потому что любили меня.

Для нее было важно, чтобы люди любили ее ради нее самой, а не ради денег ее брата. Аса это понял и сразу пошел на попятную.

– Тише, тише, я не хотел сказать ничего плохого о вашей приемной семье.

– Разве? – Она взирала на него прищурившись, и Аса не мог не почувствовать ее королевой, а себя – куском грязи под ее ногами. – Вам, похоже, нравится все сводить к деньгам.

Он наклонил голову, стиснул зубы и прорычал:

– Знаете, для некоторых – кто не родился с золотой ложкой во рту – большая часть жизни связана с добыванием денег: как их добыть, как сохранить, как обеспечить себе достойную жизнь.

– Я знаю.