Падди Кларк ха-ха-ха

– Чего?

– Ниже надо обнимать.

– Ага, а ты мне пенделя.

– Я тебе пенделя, если ты не сделаешь как надо.

Синдбад схватил меня за лодыжки и так стиснул – аж ступни друг о друга стукнулись.

– О нет, Камиано! Мы хотим остаться здесь.

– Хорошо, дети мои, – сказал я. – Оставайтесь.

– Спасибо огромное, Камиано, – сказал Синдбад, но ноги мои не отпустил.

Отец Дамиан умер в Вербное воскресенье. Прокаженные оплакивали его, сидя на земле, раскачиваясь и колотя себя кулаками в грудь, по старинному гавайскому обычаю.

Знаки проказы сошли с него: ни струпьев, ни коросты. Он был святым. Это место я прочел дважды.

Мне были нужны прокаженные. Синдбад, мало того что вечно сбегал, так еще и нажаловался мамане, что я его в прокаженного превращаю, а он не хотел. Так что нужны еще прокаженные. Кевина играть не позовешь – он тут же сам стал бы отцом Дамианом, а я – прокаженным. Но это моя история! Так что я играл с двойняшками Маккарти и с Вилли Хенкоком, которым исполнилось по четыре года. Они думали, что здорово играть со взрослым мальчишкой – со мной.

Я повел их к нам на задний двор и рассказал насчет прокаженных. Все захотели быть прокаженными.

– Прокаженные умеют плавать? – спросил Вилли Хенкок.

– Ага, – ответил я, хотя не знал наверняка.

– А мы не умеем, – сказал один из братьев Маккарти.

– Значит, не годитесь в прокаженные, – решил Вилли Хенкок.

– Плавать не нужно, – успокоил я. – Вам не обязательно уметь плавать. Нужно притвориться, что вы прокаженные. Изображать больных и слегка булькать.

Ребята наперебой забулькали.

– А смеяться они могут?

– Да, – кивнул я. – И иногда они ложатся на землю, чтобы я омыл их раны и прочел молитвы об исцелении.

– Я прокаженный!

– Я прокаженный! Буль-буль-буль!

– Буль-буль-буль, прокаженные!

– Буль-буль-буль, проказа!

– Отче наш, сущий на небесах. Да святится имя Твое…

– Буль-буль-буль!

– Заткнитесь на секунду.

– Буль-буль-буль.

Прокаженным было пора по домам – ужинать, я слышал их бульканье даже через забор.

– Я прокаженный! Буль-буль-буль!

– А у меня призвание! – сообщил я маме на всякий случай: вдруг миссис Маккарти придет поговорить про близнецов или миссис Хенкок.

Мамка одновременно варила обед и не пускала Кэтрин залезать на ящик под раковиной. В ящике хранились моющее средство и щетки.

– О чем ты, Патрик?

– У меня призвание, – повторил я.

Мамка взяла Кэтрин на ручки.

– Кто тебя позвал, куда? – спросила она.