Падди Кларк ха-ха-ха

Такого вопроса я не ожидал, но продолжал настаивать:

– Нет, я хочу стать миссионером.

– Молодец, умница, – похвалила мамка, но как-то неправильно похвалила. Я хотел, чтобы она заплакала, а папка пожал мне руку. Я и ему рассказал про призвание, когда он пришел с работы.

– У меня призвание.

– Нет у тебя никакого призвания. Мал ты еще.

– Есть. Господь говорил со мной.

Тут все пошло не так. Папка отправился говорить с мамой.

– Я же тебе говорил! А ты поощряешь этот вздор, – сказал он сердитым голосом.

– Ничего я не поощряю.

– Да, черт возьми! Еще как!

Ма, похоже, что-то для себя решила.

– Потакаешь ему! – взревел папка.

Мама выбежала из кухни, на ходу развязывая фартук. Папка пошел за ней с таким видом, как будто его поймали на горячем. И я остался один. Я не знал, что произошло и что я натворил.

Родители вернулись и ничего не сказали.

* * *

Улитки и слизни – брюхоногие; они ходят животом. Я насыпал соли на слизня. Я видел его мучения и агонию. Футбол правильно называется «футбол по правилам Ассоциации».

В этот футбол играют круглым мячом на прямоугольном поле, двумя командами по одиннадцать игроков в каждой. Цель игры – забить гол, т. е. поместить мяч в ворота противника, которые ограничены двумя вертикальными столбами и стойкой, их соединяющей. Я заучил правила наизусть, просто потому, что они мне нравились. Они не были похожи на настоящие правила, и казались мне дерзкими. Самый большой зафиксированный разрыв в счете: 36:0 в игре «Арброута» против «Бон Аккорда». Больше всего голов за один матч забил Джо Пейн в 1936 году, играя за команду «Лутон».

Последний лидер апачей – Джеронимо.

Я поднял мяч. Мы играли на Барритаун-Гроув, потому что там были хорошие высокие бордюры, и мяч не убегал. Мяч, кстати, был лопнутый.

– Цель игры, – объявил я, – забить гол, т. е. поместить мяч в ворота противника, которые… которые ограничены двумя вертикальными стойками и перекладиной, их соединяющей.

Все загоготали.

– Повтори-ка!

Я повторил, притом с джентльменским выговором, и все загоготали еще громче.

– Дже-ро-ни-мо!

Последний из апачских повстанцев – Джеронимо. Последний из ренегатов.

– Вы, мистер Кларк, – ренегат.

Прежде чем ударить, Хеннесси, бывало, обзывал нас отступниками.

– Кто вы?

– Ренегат, сэр.

– Совершенно верно.

– Ренегат!

– Ренегат-ренегат-ренегат!

У меня была фотография Джеронимо. Он стоял на одном колене, опираясь локтем о другое.