Последнее письмо из Греции

Тео отдает распоряжения появившейся официантке. Она кивает и возвращается в кафе. Он аккуратно сажает меня на стул и приседает на корточки.

– Дайте-ка взгляну.

И снова приподняв мою ногу, осматривает рану.

– Все будет хорошо. Промоем ранку, чтобы не занести инфекцию. Как вовремя я вас нашел, Софи.

Он с акцентом произносит имя, и по моей спине бегут мурашки, словно за эхом кроется ускользающее воспоминание.

– Огромное спасибо за помощь, только не надо было меня нести. Сама бы доковыляла.

Неужели?!

– Пустяки.

Вы легкая как перышко, не то что ящики с рыбой!

В обычный день я бы ужаснулась сравнению с ящиком дохлой рыбы, но сейчас кажется, что лучшего комплимента в жизни не слышала.

В комнату приносят большой пластиковый таз с горячей водой, от которой поднимается пар, а передо мной ставят ликерную рюмку янтарной жидкости.

– Метакса, – кивает Тео. – Yiаmas… от испуга и боли.

Похоже на тост, который можно отнести к последним нескольким месяцам моей жизни.

Хотя я не любительница бренди, нужно чем-нибудь успокоить нервы и заглушить боль.

– Хорошо? – спрашивает он.

Я глотаю напиток, его едкий вкус обжигает горло, вызывая на глазах слезы. Тео опускает мою ногу в горячую воду. Я вздрагиваю: очень горячо. Раны покалывает, но жар делает свое дело, вытягивая оставшийся яд. Метакса проникает в кровь, и я немного успокаиваюсь.

– Endаxi, хорошо, подержите ногу. Я принесу из лодки лекарство.

Тео бежит по песку к причалу. Пока я смотрю, как он несется по берегу, боль утихает.

Я громко вздыхаю и смущенно оглядываюсь на мужчин, вдруг меня слышат. Они вроде увлечены игрой, шутят, беседуют, только кости стучат громче, чем обычно.

Один из них ловит мой взгляд и что-то говорит, показывая на полувареную ногу. Мне кажется, что я понимаю. Я киваю и пожимаю плечами. Мимика – язык международный.

Тео возвращается по песку, солнце освещает его атлетическую фигуру.

Погодите, я еще не писала об этом Таше. Я машинально лезу в карман за телефоном.

А его нет. Паника сжимает мне грудь. Каково это, остаться в чужой стране без телефона. Я вытряхиваю на стол содержимое сумочки. Все на месте, кроме…

О боже, где он?

Вытянув шею, оглядываюсь на столик, за которым сидела раньше. Телефона там нет. На полу тоже. Наверное, выпал из кармана, пока меня лечили и поднимали. Тень закрывает мне солнце, а рука протягивает телефон.

– Ваш? Да? Лежал на песке, там, где я вас нашел.