Потерянный рай

И победил (могло ли быть иначе?)

В сраженьях тех наш всемогущий Враг,

А мы разбиты были и бежали

Сквозь эмпиреи. Наша рать стремглав

Вся сброшена была с высот небесных

В ужаснейшую бездну – с ней и я.

И в это время дан был ключ могучий

Мне в руки и приказано стеречь

Врата, навеки запертые, чтобы

Никто не мог открыть их без меня.

В раздумье я сидела, но недолго:

Во чреве, плод понесшем от тебя

И выросшем чрезмерно, я внезапно

Почуяла чудесное движенье,

И страшные в нем боли начались.

И наконец, тот ненавистный отпрыск,

Который здесь стоит перед тобой,

Твое рожденье, с яростным усильем

Путь проложил сквозь внутренность мою

И разорвал ее с ужасным страхом

И болью для меня; чрез это было

Мое все тело в нижней половине

Искажено. Рожденный мною враг

Пошел, всеразрушающим махая

Копьем своим. Воскликнув громко: «Смерть!» —

Пустилась я бежать. Весь Ад кромешный

При имени том страшном содрогнулся,

И громко он вздохнул из всех пещер,

И слово «смерть» откликнулось во вздохах.

Бежала я, а он бежал за мной,

Как кажется, скорей пылая страстью,

Чем яростью; проворнее меня,

Испуганную мать свою догнал он,

И вот в объятьи гнусном и насильном

Со мной он эту свору породил

Чудовищ, вечно воющих, чьи крики

Меня бессменно окружают здесь;

Как сам ты видеть мог, я ежечасно

Их зачинаю, ежечасно также

Рождаю их: когда они хотят,

В родившее их чрево снова входят

И жрут там с воем внутренность мою,

Которая им пищу доставляет;

Затем, наружу вырвавшись опять,

Сознательным меня терзают страхом:

Нет отдыха, покоя нет от них!

Напротив Смерть сидит, в меня вперяя

Свой леденящий взор, – мой сын и враг,

Который, не найдя иной добычи,

Меня сейчас пожрал бы, мать свою,

Когда б не знал он, что конец мой будет

Его концом, что горьким я куском

Придусь ему – ужасною отравой:

Так повелела вечная Судьба.

Тебя ж, отец, я предостерегаю:

Беги его смертельного копья

И не надейся быть неуязвимым

В доспехах ярко блещущих твоих,

Хотя б они небесной были ткани:

Удар смертельный всех погубит, кроме

Единого, Кто там, вверху, царит».

Она умолкла. Сразу Враг лукавый

Сообразил, что может он извлечь

Из слов ее.