Пираты медного века

В плечо врезалась шершавая кора, легкая поступь послышались совсем недалеко. В Домах он долго следил глазами за хижиной старого Кедра, притворяясь, что возится с козой или обтачивает кость. Когда же Хромая отправилась в лес, скользнул вслед за ней, хотя не по тропе. Сегодня это было несложно – чужаки на берегу слишком занимали внимание жителей, чтобы они следили еще и за своими. И сейчас он видел, как девушка, выйдя из рощицы, осторожно ступает по сложенным камням, спускаясь в овраг. Овраг, посвященный Черной Матери, куда запрещен доступ мужчинам.

Собственно, ему и смотреть, как она туда заходит, совсем не полагалось.

Хромая, поддерживая рукой грубый лен накидки, перепрыгивала с камня на камень, легко спускаясь вниз. Она не хромала ни на одну ногу – как и у её сестры Сломанной все кости были целы. А дочь Остроглазой, чье имя значило на языке Земли «больная утробой», жаловалась на здоровье не чаще, чем её подруги. Но обряд еще не пройден – тот самый, что происходит с девушками в лунную ночь, и Черная Матерь еще не защищает их сокровенную силу.

Значит, они бродит рядом, Сын Ночи и сонм его безглазых духов, заставляющих людей кричать и метаться во сне, приносящих боль в животе и зубах, горячку и мертворожденных. Настоящее имя, показывающее силу и здоровье девушки, неизбежно должно было привлечь их голодный взгляд. А вот названная Хромой или Одноглазкой не прельстила бы.

Темные волосы девушки исчезли в овраге, и Последыш вжался в дерево, стараясь быть незаметным, неслышным, неосязаемым.

Он не должен быть здесь. И Черная Матерь, живущая в земле, способна почуять мужское.

Горячий свет с неба падал уже почти отвесно, когда Хромая начала карабкаться назад, взмахивая руками, чтобы удержать равновесие. Сбившиеся от усилий волосы упали на лицо, она, взобравшись, наконец, наверх, поправила ткань вокруг пояса и подняла глаза…

– Ты!?!

Последыш шагнул навстречу ей из-за деревьев.

– Я шел за тобой, Хромая, – произнес он нетвердым голосом, чувствуя, как было всегда, шум в ушах и ускорившееся сердцебиение при виде девичьей груди под льняной тканью.

– Тебе нельзя здесь быть, Последыш, – спокойно произнесла Хромая, она не казалась испуганной, только удивленной, – сам знаешь, мужчины не должны касаться меня, не наши мужчины. Когда я получу настоящее имя, у меня будет мужчина из Домов по другую сторону леса.