Письмо к Элизе

Будто бы это улучшает вкус, но Бернард был уверен, что так отбивают запах плесени. Кого они хотят надуть?

Намучившись, Бернард махнул лапой на чиновников. И стал покупать на ярмарке муку и печь чудесный хлеб с изюмом и орехами, если их удавалось насобирать по кустам. Когда хлеб черствел, мышак не выбрасывал его, а засушивал.

На столе появилась горячая колбаса. На ней ещё кипело масло. Бернард высыпал самодельные сухари в мисочку, покрытую разноцветной глазурью. Теперь можно насладиться завтраком.

Но прежде чем положить в рот первый кусок, Бернард вспомнил Герберта – своего сына, который не пережил первую зиму.

Такой суровой и снежной зимы в Тироле никто не помнил. Много мышей замёрзло или погибло от бескормицы, потому что кладовки опустели ещё до того, как сошёл снег.

Элиза обессилела и заболела. У неё пропало молоко. Она кормила Герберта, пережёвывая для него зерна. Кормилицу не нашли – другие семьи страдали также. Увы, Герберт продержался на зерновой кашице неделю, после чего ушёл в лес золотых колосьев.

Там всегда светит солнце, достаточно корма и нет змей и сов.

От воспоминаний на Бернарда накатила смертная тоска. Маленький Герберт так и не научился ходить, а только ползал по норке и пищал от голода.

Мысли старика вернулись к припасам, собранным за лето. Пришлют еду или нет – мыши должны набить погребок. По правилам уходить от башни запрещалось, но как тут устоишь?

Мышак знал, что сосед из башни, которая находится дальше по дороге, выбирался за ягодами, оставляя пост на день-два.

Этот чудак прятал добычу в тайниках. И частенько забывал, где именно. Тайники разоряли белки. А сосед бегал вокруг, грозил кулаком в небо, но без толку.

Бернард питал страсть к грибам и знал о них всё. Он даже придумал, как носить побольше. Для этой цели мышак приспособил верёвку, которую вешал на одно плечо и пускал поперёк груди. Обнаружив достойный гриб, он разделывал его ножом и лапами, а затем нанизывал куски на верёвку, точно бусины. Порой старик набирал больше нужного, идти было трудно и опасно.

Не ровен час, нападёт змея или птица – как тут убежишь? Мышак уповал на везение и всю дорогу клял себя за жадность, но при этом грибов не бросал.

Вот и последний сухарь вприкуску с колбасой. Как ругалась Элиза на жирную пищу! «Ты погубишь свой желудок!» – кричала она. Однако годы шли, привычка оставалась, а желудок исправно работал.

Да, желудок работал, только со сном не ладилось. Было маетно спать по ночам – ветер злобно выл за стенами башни.