Приключения Оливера Твиста

Это было причиной того, что он ответил едва слышным дрожащим голосом. Джентльмен в белом жилете назвал его за это дураком. Такое обращение было, конечно, наилучшим способом, чтобы поднять дух Оливера и заставить его чувствовать себя привольно.

– Мальчик, – сказал джентльмен на высоком стуле, – слушай меня. Тебе, конечно, известно, что ты сирота?

– Что это значит, сэр? – спросил бедный Оливер.

– Нет, он совсем идиот… Так я и думал, – сказал джентльмен в белом жилете.

– Позвольте! – сказал джентльмен, который говорил первым. – Известно ли тебе, что у тебя нет ни отца, ни матери, и что тебя воспитал приход? Знаешь ты это?

– Да, сэр! – ответил Оливер, заливаясь горькими слезами.

– Отчего ты так плачешь? – удивился джентльмен в белом жилете. Да, действительно, странно! Из-за чего было плакать этому мальчику?

– Надеюсь, ты каждый вечер читаешь свои молитвы, – сурово спросил еще один джентльмен, – и, как подобает христианину, молишься за тех, кто кормит тебя и заботится о тебе.

– Да, сэр! – запинаясь, ответил мальчик.

Джентльмен, говоривший последним, был прав, сам не сознавая этого. Оливеру действительно надо быть настоящим христианином, необыкновенно добрым христианином, чтобы молиться за тех, кто кормил его и заботился о нем. Но он не молился, потому что никто не учил его этому.

– Прекрасно! Тебя привели сюда, чтобы воспитать и научить какому-нибудь ремеслу, – сказал краснощекий джентльмен на высоком стуле.

– С завтрашнего дня ты будешь щипать пеньку, начиная с шести часов утра, – продолжал тот, который был в белом жилете.

Оливер по указанию приходского сторожа отвесил поклон комитету в благодарность за оказанное ему благодеяние, продуктом которого явилось щипание пеньки, после чего был отведен в большую комнату, где на грубой, жесткой постели рыдал до тех пор, пока не уснул.

Бедный Оливер! Он и не думал, когда благодаря сну находился в счастливом неведении всего окружающего, что комитет в этот самый день пришел к решению, которое должно было иметь самое существенное влияние на всю его будущность. Да, он решил, и вот в чем это заключалось.

Члены комитета были мудрые, проницательные люди, философы.