Приключения Оливера Твиста

– Бог мой, – воскликнула жена гробовщика, – он слишком мал!

– Ну, нет, он только ростом маловат, – ответил мистер Бембль, взглянув на Оливера с каким-то упреком, точно обвиняя его в том, что он не вырос больше. – Правда, он маловат, отрицать этого нельзя; но ведь он вырастет, миссис Соуэрберри, вырастет.

– Знаю, что вырастет, – сердито ответила эта леди, – на нашей пище и питье. Никакой пользы не вижу я от ваших приходских детей, никакой! На них всегда приходится тратить несравненно больше, чем они того стоят.

Но мужчины всегда воображают, что они все знают лучше нас. Ступай-ка вниз, маленький мешок с костями.

С этими словами жена гробовщика открыла боковую дверь и толкнула туда Оливера, чтобы он спустился вниз по лестнице, которая привела его в темный и сырой подвал, служивший передней для подвала с углем и носивший название кухни. Там сидела крайне неопрятно одетая девушка в старых башмаках, до того изорванных, что нечего было и думать об их починке.

– Шарлотта, – сказала миссис Соуэрберри, спустившаяся вместе с Оливером, – дайте этому мальчику холодных кусков мяса, которые были приготовлены для Трипа.

Он не приходил домой с самого утра, а потому может обойтись без них. Я думаю, что мальчик не особенно изнежен и съест их. Правда, мальчик?

Оливер, глаза которого засверкали при слове «мясо», и даже дрожь пробежала по всему телу от жажды съесть его, ответил в утвердительном смысле, и ему тотчас же поставили тарелку с разными объедками.

Хотелось бы мне, чтобы какой-нибудь хорошо упитанный философ, в чьем желудке мясо и питье превращаются в желчь, у которого вместо крови лед, а вместо сердца железо – хотелось бы мне, чтобы он увидел, как Оливер Твист хватал изысканные объедки, которыми пренебрегала собака! Хотелось бы мне, чтобы он видел непомерную жадность, лютость голода, так сказать, с которым он грыз эти объедки.

Одного только желал бы я при этом – чтобы мне самому удалось увидеть этого философа в том же самом положении, смакующего объедки с таким же аппетитом.

– Ну, – сказала жена гробовщика, когда Оливер кончил свой ужин, во время которого она смотрела на него с затаенным в душе ужасом, предвидя со страхом его будущий аппетит. – Кончил ты?

Так как поблизости ничего съедобного больше не было, то Оливер ответил в утвердительном смысле.

– Иди за мной. – Миссис Соуэрберри взяла тусклую и грязную лампу и повела его вверх по ступенькам. – Твоя постель под прилавком.