Приключения Оливера Твиста

Когда молодая женщина заговорила, он встал и, подойдя к ее кровати, сказал с оттенком гораздо большей доброты в голосе, чем этого можно было ожидать от него:

– О, вам еще нечего говорить о смерти!

– Спаси, Господи, ее, бедняжку! – сказала сиделка, поспешно пряча в карман зеленую стеклянную бутылку, содержимое которой она выпила с очевидным удовольствием, сидя в углу комнаты. – Спаси, Господи, ее, бедняжку, если она проживет столько, как я, сэр, и будет у нее штук тринадцать собственных детей, которые все умрут, за исключением двух, да и те будут с нею в этом доме… Не так запоет она тогда, спаси ее, Господи! Подумайте только, что значит быть матерью такого милого малютки.

Надо полагать, что такая утешительная перспектива материнского счастья произвела надлежащее действие. Больная опустила голову на подушку и протянула руку к ребенку.

Доктор положил его ей на руки. Холодными бледными губами запечатлела она страстный поцелуй на голове малютки.

провела рукой по его лицу, дико оглянулась, вздрогнула, откинулась навзничь и умерла. Доктор и сиделка принялись растирать ей грудь, руки и виски, но кровь остановилась навсегда.

Они говорили ей о надежде и счастье, но все это теперь уже стало чуждым для нее.

– Все кончено, миссис Тингомми, – произнес доктор.

– Бедняжечка! – сказала сиделка, закупоривая зеленую бутылку пробкой, которая выпала на подушку, когда она подошла, чтобы взять ребенка.

 – Бедняжечка!

– Не посылайте за мной, когда ребенок будет кричать, – вздохнул доктор, натягивая на руки перчатки. – Надо полагать, он будет очень беспокойный. Дайте ему немного кашки, если есть. – Он надел шляпу, но на пути к дверям остановился и сказал: – Она казалась такой здоровой девушкой. Откуда она?

– Ее принесли прошлой ночью, – ответила старуха, – по приказанию надзирателя. Ее нашли лежащей на улице.

Она шла, должно быть, издалека, потому что башмаки у нее совсем потрепанные. Но откуда и куда она шла, никто этого не знает.

Доктор наклонился над телом и поднял левую руку.

– Старая история, – сказал он, качая головой, – обручального кольца не видать… Эх!.. Спокойной ночи!..

Джентльмен медицины поспешил на обед; сиделка, приложившись еще раз к зеленой бутылке, села на стул у камина и занялась облачением ребенка.