Приключения Оливера Твиста

– Да, – ответил еврей, – то есть если им неожиданно не попадется чего-нибудь на пути, а если попадется что-нибудь, то они, мой милый, ни за что не пренебрегают этим; все зависит от обстоятельств. Бери с них пример, мой милый, бери пример, – продолжал еврей, постукивая железной лопаткой, чтобы придать больше силы своим словам. – Делай все, что они тебе укажут, и слушай их советов, особенно Доджера, мой милый! Он будет когда-нибудь великим человеком и тебя сделает таким же, если ты позволишь ему руководить собой.

А что, голубчик, не висит ли мой носовой платок из кармана? – спросил еврей.

– Да, сэр! – ответил Оливер.

– Попробуй-ка его вытащить так, чтобы я не почувствовал этого; ты видел ведь, как они это делали, когда мы играли утром.

Оливер придержал дно кармана одной рукой, как это делал Доджер, а другой осторожно вытащил платок.

– Вытащил? – воскликнул еврей.

– Вот он, сэр!

– Ловкий же ты мальчик, мой милый, – весело сказал еврей, одобрительно гладя Оливера по голове.

 – Я еще не видел такого способного мальчика. Вот тебе шиллинг. Если ты и впредь будешь так делать, то из тебя выйдет величайший человек в мире. А теперь иди сюда, я хочу показать тебе, как надо выводить метки с платков.

Оливер никак не мог понять, какое отношение имеет карман старого джентльмена к тому, что он сделается великим человеком. Но подумав, что еврей его хозяин и, следовательно, должен все это знать лучше, поспешно последовал за ним к столу и скоро совершенно углубился в свое новое занятие.

Глава 10. Оливер ближе знакомится с характером своих новых товарищей и приобретает опыт весьма дорогой ценой

Несколько дней подряд Оливер не выходил из комнаты еврея, и все это время выводил метки с носовых платков, которых за эти дни принесли очень много; иногда он даже принимал участие в вышеописанной игре, которой еврей и два мальчика забавлялись каждое утро. В конце концов он стал томиться отсутствием свежего воздуха и при всяком удобном случае просил еврея разрешить ему пойти на работу вместе с двумя товарищами.

Оливер страшно волновался и не мог дождаться, когда наконец и он примет участие в работе, особенно видя, как строг и взыскателен был еврей. Если Доджер или Чарли Бетс осмеливались прийти вечером с пустыми руками, он сейчас же делал им выговор, упрекая их в лени и нерадивости, а в некоторых случаях даже отсылал их спать без ужина. Однажды он так рассердился на них, что спустил обоих с лестницы.