Приключения Оливера Твиста

Камера видом своим и величиной походила на погреб, какие роют в земле, только несколько светлее. Грязь в ней стояла невероятная; был понедельник, а накануне в этой же самой камере сидели шесть пьяниц, которых арестовали еще вечером в субботу. В полицейские участки чуть ли не каждый день запирают мужчин и женщин в буквальном смысле слова из-за ничего. Участки эти до того отвратительно содержатся, что камеры в Ньюгейтской тюрьме, где сидят самые ужасные преступники, приговоренные к смертной казни, представляют собой дворцы в сравнении с ними.

Кто сомневается в справедливости сказанного, пусть сам проверит и сравнит.

Старый джентльмен был так же печален, как и Оливер, когда ключ повернулся в замке. Он со вздохом взглянул на книгу, которая явилась невинной причиной всего случившегося.

– В лице этого мальчика есть что-то, – говорил старый джентльмен, отходя от камеры и прикладывая книгу к подбородку, – что меня трогает и интересует. Что, если он невинен? Он так похож… Быть не может! – воскликнул старый джентльмен, останавливаясь и поднимая глаза к небу.

 – Помилуй нас, Господи! Да где же я видел похожее на него лицо?

Несколько минут старый джентльмен шагал глубоко задумавшись и наконец вошел в переднюю, дверь которой выходила во двор. Здесь он встал в угол, стараясь мысленно припомнить целый ряд лиц, скрытых уже много лет тому назад за туманной завесой его воспоминаний.

– Нет, – сказал старый джентльмен, покачивая головой, – это всего лишь мое воображение!

И он снова задумался, стараясь восстановить в памяти былое, но с него не так-то легко оказалось снять завесу, давно уже опустившуюся над ним.

Перед его умственным взором проходили лица друзей и врагов, и множество совершенно чуждых ему лиц, неизвестно почему выделившихся из толпы; лица молодых и цветущих девушек, теперь уже старух; лица, измененные смертью и скрытые могилой, но все еще живые в воспоминаниях, которые выше смерти, ибо восстанавливают образы в душе нашей в прежней их свежести и красоте, с ярким блеском глаз и чарующей улыбкой, с чудной душой, скрытой земной оболочкой. Оно нашептывает нам, что красота души живет и за могилой, что она взята от земли лишь для того, чтобы превратиться в свет, указывающий нам путь к небу.

Но как ни старался старый джентльмен, он никак не мог припомнить ни одного лица, черты которого отразились бы в Оливере. Он с грустью отстранял от себя воспоминания и, к счастью для себя, будучи рассеянным, успокоился и снова принялся за чтение книги.