Приключения Оливера Твиста

Тем не менее я расположен верить тебе и не могу понять, почему все, касающееся тебя, так глубоко интересует меня. Люди, которых я так сильно любил, давно уже лежат в могиле, с ними я похоронил все счастье и все радости своей жизни, но из этого не следует, чтобы я похоронил также и свое сердце, и закрыл к нему доступ лучшим чувствам. Глубокое горе только укрепило его и сделало более чутким.

Старый джентльмен говорил тихо, как бы обращаясь к самому себе, а не к своему собеседнику. Когда после этого он смолк на несколько минут, Оливер, в свою очередь, тоже сидел и молчал.

– Довольно, однако, – сказал старый джентльмен более веселым тоном. – Я говорил все это только потому, что у тебя юное сердце. Теперь ты знаешь, сколько горя и страданий я вынес в своей жизни, и, следовательно, будешь стараться не огорчать меня больше. Ты говоришь, что ты сирота, что у тебя нет друзей в мире. Я наводил справки, и все они подтверждают твои слова. Расскажи мне все, что знаешь о себе – откуда ты пришел сюда, кто тебя воспитал, каким образом ты очутился в той компании, в обществе которой я нашел тебя.

Рыдания душили Оливера, и он в течение нескольких минут не мог выговорить ни единого слова. Не успел он затем приступить к рассказу о том, как его отдали на ферму и мистер Бембль взял его оттуда и отвел в дом призрения, как у парадной двери кто-то нетерпеливо дернул звонок два раза, и вслед за этим в комнату вошла служанка, доложив о приходе мистера Гримвига.

– Он идет сюда? – спросил мистер Броунлоу.

– Да, сэр, – ответила служанка. – Он спросил, есть ли мягкие булочки в доме, и когда узнал от меня, что есть, то сказал, что идет пить чай.

Мистер Броунлоу улыбнулся и, обернувшись к Оливеру, сказал ему, что мистер Гримвиг его старый приятель, что у него несколько резкая, грубая манера речи, но что это один из самых достойных людей, каких он когда-либо знавал.

– Мне идти вниз, сэр? – спросил Оливер.

– Нет, – ответил мистер Броунлоу, – напротив, я желаю, чтобы ты остался здесь.

В ту же минуту в комнату вошел, опираясь на толстую палку, старый джентльмен, хромавший на одну ногу. На нем был синий сюртук, полосатый жилет, нанковые[5 - Нанка – сорт грубой хлопчатобумажной ткани из толстой пряжи.] брюки и штиблеты, белая шляпа с широкими полями.