Принцесса по случаю

Одна ошибка не может стереть все, не так ли?

Мысли о запретном поцелуе лейтенанта беспощадно жгли ее совесть. Она могла бы оказать ему сопротивление, но вместо этого ответила на его поцелуй. Это были любопытство и потрясение, смешанные с первым пробуждением желания.

– Харрисон, отвези мою дочь домой, – приказал маркиз своему ливрейному лакею. – Я буду сопровождать лейтенанта Торпа в этом экипаже.

Лейтенант кивнул, Ханна посмотрела на него, но взгляд его зелено-карих глаз был непроницаем.

* * *

– Вам следует знать, что я не убил вас на месте только потому, что мне не хотелось забрызгать вашей кровью ковер.

 – Маркиз Ротбурн указал на кресло с изогнутой спинкой в своем кабинете. – Сидеть.

– Я вам не собака, – отвечал Майкл.

Ему прекрасно было известно, что он лишь подливает масла в огонь ярости Джеймса Честерфилда, но Майкл отказывался вести себя так, словно он соблазнил леди Ханну.

Майкл оперся о спинку кресла и прямо посмотрел маркизу в глаза.

– Я не сожалею о том, что спас леди Ханну от барона Белгрейва.

Вы, как и я, прекрасно понимаете, что этот тип ее не стоит.

– И вы тоже.

– Вы правы.

Не было причины обижаться на правду. У него было небольшое состояние и армейское содержание, чтобы комфортно жить, но этого недостаточно, чтобы содержать дочь маркиза.

– Из-за вас ее репутация подмочена.

– Нет. – Майкл подался ближе к письменному столу, не снимая рук с резного дерева спинки кресла. – Из-за Белгрейва. Если бы не он, Ханна бы никогда не оказалась вдали от дома Ротбурнов.

– Вам нужно было привезти ее домой немедленно! – Лицо маркиза стало лиловым от ярости.

– У нее ведь бывали такие же головные боли и прежде, не так ли? – тихо спросил Майкл. – Она сказала мне, что всегда держит лекарство в своем ридикюле.

– Это к делу не относится.

– Неужели? Я полагаю, вы знаете, как сильно она страдает? Я видел мужчин, которые получили пулю в плечо, но страдали гораздо меньше, чем ваша дочь от нестерпимой боли.

– Даже если то, что вы говорите, правда, это не отменяет того факта, что вы оставались с ней наедине на протяжении нескольких часов.

 – Джеймс протянул руку к ножу для вскрытия писем, пробежав пальцем вдоль лезвия. – Она моя единственная дочь.

– Это не ее вина.

– Не ее, но ваша. – Маркиз скрестил на груди руки и добавил: – Неужели ты думаешь, что я позволю такому, как ты, жениться на ней? Ты не прикоснешься и к пенни ее приданого!

Майкл отступил назад, едва контролируя свой гнев.