Родная страна

В тот миг она собиралась насильно увезти меня неведомо куда, а я пытался сбежать, прихватив доказательства того, что мой лучший друг Дэррил был схвачен Департаментом внутренней безопасности. У меня до сих пор стоит в ушах ее вскрик, полный удивления и боли, когда дверь обрушилась ей на пальцы. Маша поймала мой взгляд, отдернула руку и пониже натянула рукав широкой хлопковой блузы.

– Как делишки, M1k3y? – спросила она.

– Меня нынче зовут Маркус, – ответил я. – Делишки идут лучше. А у тебя? Не могу сказать, что ожидал увидеть тебя снова.

И уж тем более на Burning Man.

Вокруг ее глаз под очками разбежались морщинки, вуаль зашевелилась, и я понял: она так смеется.

– А что такого, M1k3y? Ой, то есть Маркус. Здесь мне тебя проще всего было отыскать.

Я не скрывал, что в этом году планирую посетить Burning Man. Месяцами я постил отчаянные призывы «Подвезите на фестиваль, готов отработать» или «Возьму напрокат б/у лагерное снаряжение» в электронной газете объявлений «Крейгслист» и в почтовых рассылках нашего хакерспейса, пытаясь личным примером доказать, что избыток свободного времени может пересилить нехватку денег.

Любой, кто хотел вычислить, где я намерен провести День труда, мог за три секунды нагуглить мое местонахождение с достаточной точностью.

– Гм, – протянул я. – Гм. Послушай, Маша, ты меня пугаешь. Ты что, вознамерилась меня прикончить? Где Зеб?

Она зажмурилась, и между нами завертелись клубы белесой пыли.

– Зеб где-то тут, на плайе, гуляет и радуется. Когда я в последний раз видела его, он волонтерил в кафе и собирался на урок йоги.

На самом деле из него неплохой бариста – уж во всяком случае в этом он сильнее, чем в йоге. И нет, я не намереваюсь тебя убивать. Хочу передать тебе кое-что, а дальше уже ты сам будешь решать, что с этим делать.

– Хочешь мне что-то передать?

– Да. Здесь вся экономика держится на подарках, слыхал?

– И что же именно, Маша, ты мне хочешь дать?

Она покачала головой:

– Лучше тебе не знать, пока не получишь. Строго говоря, было бы лучше – для тебя уж точно, если бы ты вообще не знал.

Но деваться некуда. – Казалось, она сейчас разговаривает сама с собой. Подпольная жизнь сильно изменила ее. Она стала какая-то настороженная, как будто все время на стреме. Словно у нее что-то не так, словно она что-то замышляет или вот-вот сорвется с места и убежит. Она всегда была самоуверенная, решительная и непредсказуемая – не знаешь, что у нее на уме. А теперь она казалась полусумасшедшей.