Роман на крыше

В данную минуту не представляло никакого труда определить их цвет, так как шляпа находилась не на голове у него, а в руке. Он почему-то держал ее так, словно придавал ей казалось весьма какую-то особенную ценность, и это казалось весьма странным, так как шляпчонка едва ли многого стоила. Возможно, что в свое время она и считалась хорошей шляпой, но в данную минуту вид у нее был такой, точно на нее сперва наступили, а потом подбросили воздух носком сапога.

– Мэлэт -сказал Джордж Финч, не спуская мечтательного взгляда с жалких остатков своего головного убора.

 – Возьмите эту шляпу и спрячьте ее.

– Вы хотите сказать, сэр: «выбросьте ее»?

– Нет, боже вас сохрани! Спрячьте ее. Осторожненько положите ее куда-нибудь на место. Нет ли у вас гильзовой бумаги?

– Найдется, сэр.

– В таком случае, тщательно заверните эту шляпу в гильзовую бумагу и положите ее на мой письменный стол.

– Слушаю, сэр

– Простите меня за то, что я осмеливаюсь прервать ваш разговор, – раздался чей-то голос позади них.

 – Не уделите ли вы мне одну минуту вашего драгоценного времени, мистер Финч? Полисмен успел покинуть место, к которому он, казалось, прирос, и теперь стоял возле мистера Финча в позе, говорившей о крайнем смущении. В его добродушных глазах застыло робкое выражение.

– Простите меня за вторжение, – повторил Гэровэй.

– О, пустяки – ответил Джордж.

– Я, видите ли, полисмен, сэр.

– Я вижу.

– И мне предстоит исполнить весьма неприятный долг, – грустно продолжал Гэровэй. – Я был бы рад не делать этого, если я мог бы пойти на компромисс со своей совестью.

Но, видите ли, сэр, долг есть долг. Одно из наиболее неприятных свойств полицейской службы заключается в том, что не всегда удается вести себя джентльменом.

– Я нисколько не сомневаюсь в этом, – согласился с ним Джордж.

Мэлэт с трудом проглотил слюну, и снова на его лице появилось выражение загнанного зверя. Полицейский не спускал с него добродушных глаз, и можно было подумать, что он чрезвычайно озабочен судьбою этого человека.

– Прежде всего я хотел бы предупредить вас – продолжал Гэровэй, – что я лично ровно ничего не имею против мистера Мэлэта. За мое кратковременное знакомство с этим джентльменом я не обнаружил ничего такого, что говорило бы против него или против того, как он исполняет свои обязанности. Тем не менее, я полагаю, что вы имеете право знать следующее: он – бывший каторжник.

– Бывший каторжник?

– Исправившийся, – поспешил вставить Мэлэт.