Сонеты

Движениям любви то сердце непокорно,

Которое себя изводит так позорно.

    Перевод В.С. Лихачева

Ужель затем, чтоб взор вдовы не омрачился,

Ты одиноко век провесть желаешь свой –

Желаешь, чтоб твой прах такою же слезой,

Как хладный прах жены бесплодной, оросился?

И, сделавшись вдовой бездетною твоей,

Мир будет о твоем бесплодии терзаться;

Тогда как для вдовы способны представляться

За мужнины глаза – глаза ее детей.

Все то, что тратит мот, лишь место изменяет –

И мир все траты те берет себе в удел!

Но трата красоты имеет свой предел:

Не трогая, он тем ее уничтожает.

Нет к ближнему любви в груди холодной той,

Что поступает так безжалостно с собой!

    Перевод Н.В. Гербеля

Из страха вызвать слезы у вдовы

Себя ты истощаешь одиноко?

Но, без потомства умирая, ты

Вдовой оставишь мир земной, глубоко

Скорбящей, что унес ты, уходя,

Твой несравненный лик с собой в могилу.

Ведь плач у вдов при взгляде на дитя,

В котором жив опять покойник милый,

Сменяется улыбкою.

Случившись здесь, там прибылью всплывет.

Но с красотой не так: ей нет возврата,

Когда она бесплодно отцветет.

В том нету места для любви к другим,

Кто беспощаден так с собой самим.

    Перевод М.И. Чайковского

Сонет X

For shame! deny that thou bear'st love to any,

Who for thyself art so unprovident.

Grant, if thou wilt, thou art belov'd of many,

But that thou none lovest is most evident;

For thou art so possess'd with murderous hate,

That 'gainst thyself thou stick'st not to conspire,

Seeking that beauteous roof to ruinate

Which to repair should be thy chief desire.

O! change thy thought, that I may change my mind:

Shall hate be fairer lodg'd than gentle love?

Be, as thy presence is, gracious and kind,

Or to thyself at least kind-hearted prove:

Make thee another self for love of me,

That beauty still may live in thine or thee.

Сознайся –  стыд и срам! –  собою беззаботно

Пренебрегая, ты не любишь никого;

Другим себя любить позволишь ты охотно,

Но тщетно ждать любви от сердца твоего.

Питаешь к людям ты такое отвращенье,

Что даже восстаешь на самого себя

И сокрушить готов прекрасное строенье,

Которое хранить обязан ты любя.

Одумайся, чтоб мог и я сказать иное.