Сонеты

Ты, лучший из людей, природы украшенье,

И вестник молодой пленительной весны,

Замкнувшись, сам в себе хоронишь счастья сны.

И сеешь вкруг себя одно опустошенье.

Ты пожалей хоть мир – упасть ему не дай

И, как земля, даров его не пожирай.

    Перевод Н.В. Гербеля

Мы красоте желаем размноженья,

Нам хочется, чтоб цвет ее не вял, –

Чтоб зрелый плод, – как все, добыча тленья –

Нам нежного наследника давал.

А ты, плененный сам собой, питая

Твой юный пыл своим топливом, сам

Творя бесплодье вместо урожая,

Сам враг себе, жесток к своим дарам.

Ты ныне миру вешних дней отрада,

Один глашатай прелестей весны,

В зачатке губишь цвет твоей услады,

Скупец и мот небесной красоты.

Так пожалей же мир, иначе плод

Твоей красы с тобою гроб пожрет.

    Перевод М.И. Чайковского

Сонет II

When forty winters shall besiege thy brow,

And dig deep trenches in thy beauty's field,

Thy youth's proud livery, so gaz'd on now,

Will be a tatter'd weed, of small worth held:

Then being ask'd where all thy beauty lies,

Where all the treasure of thy lusty days,

To say, within thine own deep-sunken eyes,

Were an all-eating shame and thriftless praise.

How much more praise deserv'd thy beauty's use,

If thou couldst answer 'This fair child of mine

Shall sum my count, and make my old excuse,'

Proving his beauty by succession thine!

This were to be new made when thou art old,

And see thy blood warm when thou feel'st it cold.

Когда глубокие следы сорокалетья

Цветущий дол твоей красы избороздят

И нищенский покров из жалкого веретья

Заменит юности блистательный наряд,

Тогда-то на вопрос: что сделал ты с красою?

Где все сокровища беспечно-добрых дней? –

Постыдной было бы, нелепой похвальбою

Ответить: все они во впадинах очей.

Не большею ли ты себя покрыл бы славой,

Когда б ответить мог: «Прекрасное дитя,

Мой долг вам уплатив, мне даст на старость

право», –

Кто возразил бы, вновь твой образ обретя?

Вот от чего твое воспрянуло бы тело;

Вот что остывшую бы кровь твою согрело.

    Перевод В.С.