Сонеты

Чайковского

Сонет XXIX

When, in disgrace with fortune and men's eyes

I all alone beweep my outcast state,

And trouble deaf heaven with my bootless cries,

And look upon myself and curse my fate,

Wishing me like to one more rich in hope,

Featured like him, like him with friends possess'd,

Desiring this man's art and that man's scope,

With what I most enjoy contented least;

Yet in these thoughts myself almost despising,

Haply I think on thee, – and then my state,

Like to the lark at break of day arising

From sullen earth, sings hymns at heaven's gate;

For thy sweet love remember'd such wealth brings

That then I scorn to change my state with kings.

Когда, гонимый злом, Фортуной и друзьями,

Оплакиваю я несчастие свое,

Стараюсь твердь смягчить напрасными мольбами

И проклинаю все – себя и бытие;

Когда я походить желаю на благого,

Иметь его черты, иметь его друзей,

Таланты одного и доблести другого

И – недоволен всем, всей внешностью своей:

Тогда – хоть я себя почти что презираю –

При мысли о тебе, как ласточка с зарей,

Несущаяся ввысь над дремлющей землей,

Свой гимн у врат небес я снова начинаю,

Затем что, раз в любви явившись богачом,

Не поменяюсь, друг, я местом с королем.

    Перевод Н.В. Гербеля

Когда, гонимый и людьми, и роком,

Один с собой, в отчаянии диком,

Я глушь небес тревожу тщетным криком,

Гляжу на мир ожесточенным оком,

Желая быть надеждами богаче,

Красивее, всегда среди друзей,

Искуснее, не зная неудачи,

И ненавижу все в судьбе моей, –

Я, сам себя за это презирая,

Вдруг вспомню о тебе – и в небеса

(Как жаворонок на заре с лица

Земли) несу мой гимн в преддверье рая…

Так, только вспомнив о любви твоей,

Я презираю жребий королей.

    Перевод М.И. Чайковского

Сонет XXX

When to the sessions of sweet silent thought

I summon up remembrance of things past,

I sigh the lack of many a thing I sought,

And with old woes new wail my dear time's waste:

Then can I drown an eye, unused to flow,

For precious friends hid in death's dateless night,

And weep afresh love's long since cancell'd woe,

And moan the expense of many a vanish'd sight:

Then can I grieve at grievances foregone,

And heavily from woe to woe tell o'er

The sad account of fore-bemoaned moan,

Which I new pay as if not paid before.