Терпение дьявола

По длинным тоннелям гуляли холодные сквозняки, заставляя его стонать. Усталый стальной скелет то и дело поскрипывал, каждый звук раскатывался эхом по этажам, словно в анфиладе огромных залов, а отголоски сливались в зловещий хор. Эхо – призрак звука, мысленно твердила себе Людивина, чтобы успокоиться, ничего больше. Просто до чертиков реальный призрак.

Коридор, в который выходили двери заброшенных квартир, был полон препятствий. Скутеры без колес – как они сюда попали? – опрокинутый шкаф, искореженное металлическое основание кровати, на котором ископаемыми гусеницами болтались пружины.

Грязный дырявый линолеум был завален книгами с вырванными страницами. Их было так много, что Людивине казалось, будто она идет по руинам библиотеки.

– А еще говорят, что культура не ночевала в криминальных кварталах, – хмыкнула она.

Но Сеньон не ответил. Он был слишком напряжен, обстановка не позволяла расслабиться. В здании то и дело что-то скрипело, и каждый раз жандармы оглядывались, словно за ними шла тень.

Кроме того, усиливался какой-то отвратительный запах.

– Ты тоже это чувствуешь?

Сеньон кивнул. Едкая смесь гнили и тошнотворной кислятины, парфюмерный букет из гниющих цветов, тухлое мясо и скисшее молоко – концентрация всего этого вышибала дух.

– Падалью воняет, – заключил Сеньон. – Черт, надеюсь, это не то, о чем я думаю…

Людивина думала о том же. Где-то здесь труп.

Несмотря на интенсивность, запах был не настолько выраженным, чтобы говорить с уверенностью. Он мог исходить от животного.

Разлагающееся тело человека воняет куда сильнее. Пять литров свернувшейся крови, внутренности, кишащие личинками, газы изо всех отверстий, гниющая плоть – в общем, уровень вони должен соответствовать объему источника, то есть быть невыносимым.

Один судмедэксперт сказал Людивине: «Представьте себе, что в комнате пролили шестидесятилитровую бутыль прокисших духов. Вас все еще удивляет, что трупы так пахнут? Меня – нет». И Людивина тоже перестала удивляться. Но здесь запах был не таким концентрированным.

Только бы он не сделался сильнее…

Совсем близко послышался какой-то звук. Тихое неровное жужжание. Луч фонарика отыскал его источник – туча мух почти целиком закрыла останки кошки, приколоченной гвоздями к середине двери. Глаза несчастного животного вытекли, пасть разинулась, в распоротом животе пировали двукрылые, откладывая яйца в это удачно подвернувшееся «гнездо».

Людивина потянула ворот футболки, чтобы закрыть нос и рот.