Терпение дьявола

Знаками показала Сеньону, что сейчас распахнет дверь, а он пусть войдет первым.

Петли скрипнули.

Здоровяк легким движением раздвинул телескопическую дубинку и шагнул в квартиру. Луч фонарика Людивины вычерчивал ему путь на полу, который был завален рваными картонными коробками. Стены были сплошь покрыты красными словами. От пола до потолка их исписали мелким, почти детским почерком, кое-где с пентаграммами, узорами, бараньими головами и рогами. Несколько слов были крупнее остальных: БЕЛИАЛ. МОЛОХ. АЗАЗЕЛЬ.

САТАНА.

Вдруг все здание затрещало. Долгий стон разнесся из коридора в коридор по всем лестничным клеткам.

Трупный запах стал еще сильнее, превратился в невыносимый смрад. Сеньон закрыл рот и нос сгибом локтя.

Впервые с тех пор, как они вышли за ворота жандармерии, Людивина решила, что все-таки поторопилась. Они оба не понимали, к чему готовиться. Изначально планировалось найти потенциального свидетеля и задержать его для допроса, обо всем остальном она не имела представления. И теперь, когда они уже проникли в логово сумасшедшего, она вдруг осознала, что, если ситуация выйдет из-под контроля, придется тем же путем как-то выбираться на свежий воздух.

Сеньон изучил каждый угол комнаты и подозвал Людивину, чтобы она посветила поярче. Затем сложил дубинку и достал пистолет «беретту». Напряжение подскочило еще на одну отметку. Он указал на дверь в соседнюю комнату, и они встали по бокам проема.

Смрад сгустился. Жандармы почти одновременно перешагнули порог, обводя помещение лучом фонарика и стволом пистолета.

Бледный конус скользнул по стенам, покрытым такими же надписями, и высветил на полу огромную пентаграмму. Затем под фонариком блеснуло лезвие тесака. Людивина ждала, что вот-вот появится перекошенное изуродованное лицо, но вместо этого в круге света возникла омерзительная гора останков. В углу, занимая треть комнаты, были сложены десятки трупов собак и кошек, которые разлагались, источая ту самую вонь. То ли жертвенные дары, то ли источник чернил для демонических надписей на стенах…

В этот раз Сеньон не сумел сдержать горестный стон.

Людивина отвела взгляд. Она повидала много трупов, в том числе жертв самых изуверских убийств, но обстоятельства гибели этих животных делали всю картину еще нестерпимее.

Нельзя терять хладнокровие. Помни о периметре безопасности. Живо возьми себя в руки!

Сеньон уже вышел в узкий коридор, продолжая исследование, и щелкнул пальцами, привлекая внимание напарницы.