Туман

Как называет меня Господь, хотел бы я знать! И почему бы мне не придумать себе другое имя, не то, каким меня называют все остальные? Почему бы не наречь Эухению как-нибудь иначе, не так, как называет ее привратница Маргарита? Как же я назову ее?

– Ступай, – бросил он слуге.

А сам, поднявшись с кресла, прошел в кабинет, взял ручку и начал письмо:

«Сеньорита! Этим самым утром, под нежным дождичком с неба вы, случайное видение, прошли мимо дверей дома, где я живу, не имея домашнего очага.

Когда, пробужденный, я пришел к вашим дверям, мне не стало понятно, есть ли домашний очаг у вас самой. Меня позвали туда ваши глаза, сверкающая двойная звезда в туманности моей жизни. Простите мне фамильярность, Эухения, и позвольте называть вас этим нежным именем. Простите мне лирику. Я живу в нескончаемом лирическом потоке.

Не знаю, что еще сказать. То есть знаю, просто мне так много нужно вам сказать, что сочту за лучшее отложить это до тех времен, когда мы увидимся и поговорим.

Именно этого я и желаю сейчас: чтобы мы увиделись, побеседовали, вступили в переписку. А потом… что потом, пусть скажут наши сердца и Господь!

Вы согласны, Эухения, сладостное мое видение посреди будней, вы согласны выслушать меня?

Погруженный в туман собственной жизни, ожидаю вашего ответа. Аугусто Перес».

Он поставил печать, подумав: «Мне по душе обычай ставить печать в силу его бесполезности».

Он заклеил письмо и вновь вышел на улицу.

«Слава богу, – твердил он по дороге к проспекту Аламеда, – слава богу, что я знаю, куда иду, и что мне есть куда идти! Моя Эухения – благословение господне. Она подарила мне цель, конечную точку скитаний по улицам. Теперь у меня есть дом, вокруг которого можно бродить кругами, есть доверенная привратница…»

Так, беседуя сам с собой, он чуть не столкнулся с Эухенией, однако прошел мимо, не заметив сияния ее глаз. Слишком густой туман окутывал его душу. Зато теперь Эухения, в свою очередь, обратила внимание на прохожего и подумала: «Интересно, кто этот юноша? Хорош собой и, судя по всему, не бедствует!» Дело в том, что она, не отдавая себе отчета, узнала своего утреннего преследователя.

Женщины всегда знают, когда на них смотрят, не видя, а когда – видят, даже не глядя.

Вот так эти двое, Аугусто и Эухения, разошлись в противоположных направлениях, своими душами прорвав запутанную духовную паутину улицы.