Туман

А что есть любовь? Кто дал определение любви? Определившаяся любовь перестает быть таковой… Боже правый, почему алькальд разрешает вывески с такими корявыми буквами? Слоном я зря пошел… И как я влюбился, если по-настоящему с ней не знаком? Ладно, познакомиться можно и позже. Любовь предшествует узнаванию, оно же ее потом и убивает. Nihil volitum quin praecognitum[5 - Мы не желаем того, чего не знали прежде (лат.).], как учил меня падре Сарамильо. Но я пришел к противоположному выводу: nihil cognitum quin praevolitum[6 - Мы не знаем того, чего не желали прежде (лат.

).]. Говорят, узнать означает потерять. Нет, потерять означает узнать. Сначала любовь, потом узнавание. Как же я не заметил, что мне вот-вот поставят мат? А чтобы полюбить, достаточно… чего? Предчувствия! Догадка, любовная интуиция, промельк в тумане. Потом картина уточняется, зрение проясняется, туман рассеивается каплями воды, градом, снегом или камнем. Знание – это камнепад. Нет, нет, туман, туман! И кто, кроме орла, способен парить в клубящихся облаках! И видеть сквозь них солнце, туманный свет.

Ох, орел! Какие вещи поведали бы орел святого Иоанна, что смотрит в лицо солнцу и слепнет в ночной тьме, и сова Минервы, что видит во мраке ночи, но не может взглянуть на солнце, улетающие – он с Патмоса, она с Олимпа, однако столкнувшиеся по дороге?

На этом месте Аугусто прошел мимо Эухении, не заметив ее.

«Узнавание происходит потом, – продолжал рассуждать он сам с собой. – Что это? Готов об заклад биться, что мою орбиту пересекли две мерцающие и таинственные звезды-близнецы… Она ли это была? Сердце говорит мне… ой, я уже дома, оказывается».

И он вошел в дом.

Отправившись в спальню, Аугусто взглянул на свою постель и сказал себе: «Один! Спать одному! Видеть сны одному! Когда спят вдвоем, и сон должен быть один на двоих. Таинственные флюиды должны объединить два мозга. А вдруг чем ближе сердца, тем разобщенней умы? Может статься, здесь обратное соотношение. Если двое любящих мыслят одинаково, чувства их противоположны; если же они охвачены взаимной любовью, каждый думает по-своему, возможно, строго наоборот.

Женщина любит мужчину, лишь пока он думает не как она, точнее, пока он вообще думает. Посмотрим же на достопочтенных супругов».

По вечерам, перед тем, как отправиться спать, Аугусто имел обыкновение играть партию в туте со своим слугой, Доминго. Жена его, кухарка, наблюдала за их игрой.

Партия началась.

– Двадцать в червах! – нараспев сказал Доминго.