Туман

Но теперь-то что нам делать, Орфей?»

Обед в тот день был унылым, прогулка – тоже, партия в шахматы не лучше, и даже сны Аугусто снились унылые.

VI

«Мне нужно собраться с духом, – думал Аугусто, прогуливаясь против дома номер 58 на проспекте Аламеда, – так дальше продолжаться не может».

В этот момент распахнулась балконная дверь на втором этаже, где жила Эухения, и появилась какая-то седая худощавая сеньора с клеткой в руке. Она собиралась вынести на солнышко свою канарейку, но едва повесила клетку, как та сорвалась с крючка и полетела вниз.

Сеньора отчаянно вскрикнула: «Ой, мой Пичин!» Аугусто успел поймать клетку. Внутри металась несчастная канарейка.

Аугусто поднялся в дом. В клетке билась канарейка, в груди билось сердце. Сеньора вышла ему навстречу:

– О, спасибо, спасибо вам, кабальеро!

– Нет стоит благодарности, сеньора.

– Пичин мой! Пичинчик! Ну, ну, успокойся!.. Не хотите ли зайти, кабальеро?

– С превеликим удовольствием, сеньора.

Аугусто вошел в дом.

Его провели в гостиную и оставили одного: «Подождите немного, я отнесу Пичина».

Тут в гостиную вошел пожилой кабальеро в темных очках – несомненно, дядя Эухении. На голове у него красовалась феска. Он подсел к Аугусто и обратился к нему так:

– (Здесь фраза на эсперанто, означающая: «Согласны ли вы со мной, что благодаря эсперанто скоро наступит мир во всем мире?»)

Аугусто подмывало сбежать, но любовь к Эухении победила. Собеседник его продолжал болтать, и все на эсперанто.

Наконец Аугусто решился:

– Я не понимаю ни единого слова, кабальеро.

– Разумеется, потому что он говорит с вами на этом проклятом жаргоне, что зовется эсперанто, – вмешалась тетя, которая как раз вернулась в гостиную. – И добавила, обращаясь к мужу: – Фермин, это тот сеньор с канарейкой.

– Я, когда говорю на эсперанто, тоже тебя не понимаю! – ответил ей супруг.

– Этот сеньор поймал моего Пичина, бедняжку, когда тот выпал с балкона, и был настолько любезен, что принес его обратно.

А вас, – добавила она, обернувшись к Аугусто, – как зовут, простите?

– Сеньора, я Аугусто Перес, сын покойной вдовы Ровиры Переса, которого вы, может статься, знали.

– Доньи Соледад?

– Именно. Доньи Соледад.

– Эту достойную сеньору я отлично знала. Она была образцовой матерью и примерной вдовой. Повезло вам с матерью.

– А еще мне повезло, что счастливый случай с канарейкой свел нас…

– Счастливый?! Вы его называете счастливым?

– Для меня – да.