Туман

– Благодарю, кабальеро, – сказал дон Фермин и добавил: – Людьми и их жизнью правят загадочные законы, которые, однако, можно и разгадать. У меня, сеньор, есть особое мнение практически обо всем…

– Будет тебе, – воскликнула тетя. – А как вам удалось так стремительно кинуться на помощь моему Пичину?

– Буду откровенен с вами, сеньора, открою свою душу. Я бродил вокруг вашего дома.

– Вокруг нашего?

– Да, сеньора. У вас очаровательная племянница.

– Понимаю, кабальеро. Вот, значит, почему для вас это везение.

Вижу, что бывают судьбоносные канарейки.

– Кому ведомы пути Судьбы? – вопросил дон Фермин.

– Мне они ведомы, дорогой, мне! – воскликнула его супруга. И, обернувшись к Аугусто, сказала: – Двери этого дома открыты для вас… А как же иначе? Вы ведь сын доньи Соледад. Что бы там ни было, вы поможете мне избавить эту девчонку от каприза, который она вбила себе в голову…

– А как же свобода? – вставил дон Фермин.

– Да успокойся уже, дорогой, со своим анархизмом!

– Анархизмом? – воскликнул Аугусто.

Дон Фермин расплылся в улыбке и сообщил сладчайшим из голосов:

– Да, сеньор мой, я анархист, анархист-мистик, но поймите меня правильно: теоретически, чисто теоретически. Не бойтесь, друг мой, – с этими словами он дружески похлопал Аугусто по колену, – бомбами я не швыряюсь. Мой анархизм исключительно духовного свойства. Ибо я, друг мой, почти на все имею собственное мнение…

– А вы, стало быть, тоже анархистка? – поинтересовался Аугусто у тети, чтобы что-то сказать.

– Я? Да ну что вы! Разве может быть, чтобы никто никем не управлял? Если никто не правит, то никто и не подчиняется! Вы ведь понимаете, что это невозможно?

– Маловеры, что вы называете невозможным… – начал дон Фермин.

Тетя прервала его:

– Что ж, сеньор мой Аугусто, значит, договорились. Вы мне представляетесь замечательным претендентом: образованный, из хорошей семьи, и рента у вас выше обыкновенного… Нет, нет, отныне я болею за вас.

– Такая честь, сеньора…

– Да.

Нужно привести в чувство эту девчонку. Она не злая, просто капризная. Балованная с детства, что уж там!.. Когда-то ужасное несчастье постигло моего бедного брата…

– Несчастье? – переспросил Аугусто.

– Да. Поскольку дело всем известное, мне не следует скрывать от вас. Отец Эухении покончил с собой после одной неудачной биржевой операции и оставил ее практически в нищете. Она унаследовала дом, но тот заложен, вся рента уходит на погашение долга.