Уиронда. Другая темнота

Дорога пошла на подъем. Сначала пологий, но заставивший поработать двигатель старого грузовика; потом все более и более крутой – в конце концов Эрмесу показалось, что он едет по вертикальной стене.

Возможно, так и было.

Затерянный в темноте, он спрашивал себя, есть ли здесь смысл в таких понятиях, как направление и гравитация. Ему нужно просто ехать дальше. И все. Слушаться дорогу, как всегда.

Огоньки не гасли. Они стали ближе, ярче. Красные фонарики, ярко освещавшие реку или дорогу.

Поскорей бы добраться до места.

Он прибавил газу.

И в этот самый момент услышал звук, продирающийся сквозь рев двигателя. Он доносился из-за его спины, из кабины, ставшей ему домом в последние месяцы. Это были глухие удары, будто кто-то дубасил кулаками по стене или бил кого-то. Удары сменились визгом, глухими хрипами, воплем.

– Не надо, Эрмес! Остановись, ради всего святого!

Эрмес хотел затормозить, но тут фары осветили знак – первый с тех пор, как обрушилась гроза.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В УИРОНДУ

Через сто метров дорога разделялась на две, и одна из них резко забирала вправо.

Грузовик сам повернул, словно им управляла невидимая сила. Колеса завибрировали, когда машина вошла в крутой поворот, обращенный к морю темноты; на миг показалось, что она накренилась на сорок пять градусов, и Эрмесу пришлось изо всех сил вцепиться в руль. Наконец старая «Сканиа» вздрогнула, выпрямилась и выехала на прямую, плюясь дымом и оглушительно грохоча поршнями.

И тогда она появилась.

За лобовым стеклом.

Прямо перед Эрмесом.

Блестящая, беспощадная, мертвая.

Уиронда.

Трущиеся об асфальт шины протестующе завизжали, и грузовик остановился в нескольких сотнях метров от городских стен.

Бесконечных, розоватого оттенка, от которых веяло теплым ветром смерти.

Эрмес вышел из кабины и направился к городу-миражу. Глаза его блестели, рот был широко открыт.

Уиронда выглядела совсем не так, как описывал ее Роби.

Никаких мертвецов, погибших на дороге, никаких строений из железа и бетона.

Для него Уиронда оказалась совсем другой.

Плотью и истязанием. Страшной ошибкой – непоправимой ошибкой, – которую совершил человек, стоящий на грани сумасшествия, ошибкой, уничтожившей то немногое, что ему удалось создать за всю свою жизнь.

Охватить глазами пространство, понять, что он видит перед собой, разглядеть отдельные фрагменты Эрмесу удалось далеко не сразу.

Безумные, гнусные поступки ведут в безумные, гнусные преисподние.