Фурии командира

Схватка заняла три или четыре секунды.

Тави откатился в сторону, его горло горело, он с трудом втягивал в себя воздух, и на миг ему показалось, что вражеский разведчик раздавил ему трахею, но через несколько секунд ему удалось сделать нормальный вдох.

Макс выхватил меч и приподнялся, но реакция Тави оказалась намного быстрее, и лицо антилланца заметно побледнело.

– Проклятие, – прошипел он. – Командир?

– Я в порядке, – прохрипел Тави. – Они нас видели? Они что-нибудь слышали?

Макс огляделся по сторонам, слегка приподняв голову, потом снова лег на землю.

– Оттуда доносится шум. – Он посмотрел в глаза Тави. – Командир, пора давать сигнал об атаке. Сейчас.

Тави посмотрел на потерявшего сознание разведчика, неподвижно лежавшего на траве, поднял руку и коснулся переднего края своего шлема, ставшего влажным от крови.

– Я знаю, – сказал Макс, и его голос прозвучал жестко. – Знаю, ты не любишь убивать. Знаю, там наши люди. Знаю, что все это ужасно. Но мы на войне. Ты должен отдать приказ об атаке.

– Передай Крассу, – тихо сказал Тави. Макс облегченно вздохнул, кивнул и стал подниматься на ноги. – В сражение не вступать. Отступайте к пункту сбора и ждите нас там.

Макс смотрел на Тави широко раскрытыми глазами.

Тави продолжал, вытирая окровавленные руки о траву:

– Передай Боевым воронам, чтобы они оставили позиции и отступили.

– Командир, – тихо сказал Макс после долгой паузы. – У нас больше не будет такой возможности.

Тави прищурился и посмотрел на друга:

– Мы уходим, трибун.

– Есть, командир, – совсем тихо ответил Макс.

Затем он скрылся в траве. Тави знал, что он тут же начал знаками передавать его приказ.

Вскоре Макс вернулся и молча смотрел, как вражеская армия уходит из долины за пределы их досягаемости.

– Проклятие, почему? – наконец спросил трибун.

– Почему мы не сожгли четыре тысячи наших людей? – спросил Тави и показал на лежащего разведчика. – Погляди на него, Макс.

Несколько мгновений Макс не сводил глаз с потерявшего сознание парня, затем нахмурился, наклонился к нему и приподнял его тунику.

– Все мышцы перекошены, деформированы. Он был прикован к колесу или плугу. – Правая щека Макса дернулась, но едва ли он это заметил. – Следы кнута на плечах и животе. И шрамы от ошейника на шее. Он раб.

– Он был рабом, – уточнил Тави. – Теперь на нем нет ошейника. – Он кивнул на армию, идущую по долине.