Фурии командира

 – И у тебя ничего не получится, командир.

– Но это так глупо. Насауг хочет переговоров.

– Ты не можешь знать, – возразил Сирил. – Он никогда не давал этого понять.

– Они устроены иначе, – ответил Тави. – Для канимов разговоры ничего не стоят. Действия – вот что имеет значение. А поступки Насауга говорят сами за себя. Он готов войти в контакт с алеранцами, он не хочет их убивать, и он собирается покинуть Алеру.

– Вполне возможно, – не стал возражать Сирил. – Может быть, ты прав. Если бы командующим был я, то обдумал бы твои предложения самым серьезным образом.

Ты это заслужил. – Он покачал головой. – Но во главе армии стоит Арнос, а не я или ты. Если ты снова поднимешь этот вопрос, он тебя сместит. Не давай ему такого шанса.

Тави выдохнул сквозь стиснутые зубы:

– Но должен же быть какой-то выход.

– Так найди его, – сказал Сирил, вставая. – В свободное время. А сейчас соблюдай осторожность. Не все это знают, но жизнь очень многих людей зависит от тебя.

– Да, господин, – ответил Тави.

Они обменялись салютами, и Сирил, тяжело опираясь на трость, заковылял прочь. Через мгновение в зал заглянул Максимус:

– Привет, командир. Какие новости?

– Мы выступаем, – ответил Тави, встал и направился к двери. – Пожалуйста, пришли ко мне в кабинет трибуна Кимнею, мы начнем с задач перевозок снаряжения и продовольствия. И предупреди людей. – Он оглядел коридор. – Почему-то здесь не было Маркуса. Ты его видел?

– Сегодня нет.

– Когда найдешь, пришли ко мне в кабинет.

– Есть, командир, – сказал Макс.

Тави подошел к грифельной доске и вытер ее влажной тряпкой. Арносу не следовало отдавать приказ о выступлении в такой форме – и оставлять на доске, чтобы любой идиот, оказавшийся в зале, мог все увидеть.

– Ладно, трибун, – вздохнул Тави. – За работу.

Глава 7

Маркус оглядел потрепанную палатку-таверну, одну из многих в лагере беженцев. Прежде он здесь не бывал, но видел немало похожих заведений.

Следовало признать, что немногие из них выглядели столь убогими. Прорехи в парусине кто-то небрежно замазал смолой, не попытавшись их аккуратно зашить. Голый земляной пол, даже не покрытый тростником, никому не приходило в голову подмести. Ножки наспех сколоченных столиков ушли в землю дюймов на шесть, и они стали бы слишком низкими, если бы со скамьями не произошло то же самое.

Маркус посмотрел на стоявшую перед ним кружку.